Прятки с Драконом - Рина Рофи Страница 69

Мне нужно было что-то другое. Что-то, что заставило бы её перестать бежать. Что-то, что заставило бы еёзахотетьостаться.

Я шёл, не видя ничего вокруг. Её слова, её слёзы, её убегающая спина — всё это крутилось в голове бесконечным, мучительным циклом. Кабинет был тюрьмой. Стены давили.

Ноги сами понесли меня прочь от зданий, в сторону пустынного тренировочного стадиона и прилегающего к нему магического ангара, где хранились летательные снаряды и где по ночам иногда тренировались высшие драконы.

Воздух здесь был холоднее, пахло озоном и пылью. Я остановился в самом центре поля, залитого лунным светом. Без лишних мыслей, почти наавтомате, я сдёрнул с себя одежду. Ткань, пропахшая её слезами и её страхом, упала на землю комком.

И тогда я отпустил контроль.

Человеческая оболочка разорвалась с тихим, но мощным хрустом костей и плоти. Кожа затвердела, превратившись в сияющую на луне черно-золотую чешую. Позвоночник вытянулся в мощный хвост, крылья, похожие на перепонки из ночи, расправились с глухим хлопком, нарушая тишину.

Я взлетел.

Не плавно, не изящно. Рывком, с рёвом, в котором выплеснулась вся моя ярость, боль и разочарование. Я рванул в небо, оставляя внизу оглушённый грохотом воздух. Ветер свистел в ушах, холодный и очищающий. Я летел выше облаков, к звёздам, пытаясь уйти от самого себя. Но её образ летел со мной. Её слова «не приближайтесь больше» резали острее, чем ледяной ветер на такой высоте.

Я пролетел над спящей Академией, над огнями города, уходя в чёрную пустоту. Но куда бы я ни летел, я не мог улететь от осознания простой истины: она была не загадкой. Она была бурей. И я попал в её эпицентр. И теперь единственный выбор был — либо найти способ её пережить, либо позволить ей разорвать меня на куски.

Проплавав в небесах около часа, я наконец почувствовал, как внутренняя буря понемногу утихает, сменяясь леденящей, кристальной ясностью. Ярость выгорела, оставив после себя лишь холодную, неумолимую решимость. Я развернулся и пошёл на снижение, плавно планируя к земле. Ветер свистел в ушах, но теперь он лишь остужал пыл, а не раздувал его. Я приземлился с почти неслышным стуком мощных лап на краю стадиона, рядом с кабинками для переодевания.

Чешуя с тихим шелестом уступила место коже, кости сжались, крылья втянулись обратно в спину. Я снова стал... человеком. По крайней мере, внешне.

Я подошёл к груде своей одежды, поднял её и начал одеваться. Каждое движение было выверенным, лишённым эмоций. Её слова всё ещё звенели в ушах, но теперь они не причиняли боли. Они были... данностью. Фактором, который нужно учесть. Она боялась боли. Боялась быть использованной и брошенной. Она видела во мне не партнёра, а угрозу. И её тактика была простой и эффективной — бегство.

Что ж. Если она не даёт мне подойти, значит, мне нужно изменить стратегию. Если она не верит моим словам, значит, я должен говорить на языке, которому она поверит. На языке действий. На языке терпения.

Я застегнул последнюю пуговицу на рубашке, поправил воротник и направился обратно к Академии. Ночь была тихой. Но в этой тишине уже зрел новый план. Более сложный. Более тонкий. И гораздо более опасный для нас обоих. Потому что на этот раз я не собирался её преследовать.

Я собирался заставить её прийти ко мне.