Оборванная связь - Рина Рофи Страница 70

— Да, — я отодвинул от себя свитки. — Что нового с земли? С ней?

— Жива. Твоя Ягиня железной хваткой держит. — Волот подошёл к столу, его взгляд скользнул по документам. — Но я пришёл не только за этим. У меня… есть догадка. Чёрная.

— Говори.

Он глубоко вздохнул, как бы собираясь с духом.

— Мы ищем, кто делал тело. Мастера иллюзий такого уровня можно пересчитать по пальцам. И один из них… Мал'кор.

Имя повисло в воздухе, наполняя комнату немым гулом древнего ужаса. Мал'кор. Плетальщик Реальности.

— Продолжай, — сказал я, и голос мой звучал ровно, но внутри всё похолодело.

— Мал'кор не берёт обычную плату. Он берёт… события. Уникальные. Боли. Катастрофы. — Волот посмотрел на меня прямо. — Отец показал ему… что? Вашу историю. Сначала — настоящую смерть ребёнка. Потом — иллюзию смерти вас обоих. Чистую, законченную трагедию. Это и была плата. Наше горе.

Слова брата вонзились в сознание, как раскалённые ножи. Они не были неожиданностью. Они были логичным, чудовищным завершением той картины, что складывалась у меня в голове. Отецне просто убивал. Он использовал. Использовал нашу самую сокровенную боль как валюту. Он продалнашу трагедию древней сущности в обмен на идеальную ложь.

Я закрыл глаза на секунду, чувствуя, как ярость, холодная и всепоглощающая, сковывает каждую клетку. Это было хуже, чем просто убийство. Это было осквернение самой памяти о том, кого мы потеряли. Осквернение нашей любви.

— Ты уверен? — спросил я, открыв глаза. В них теперь не было ничего, кроме ледяного пламени.

— Нет. Но зацепки есть. Я рылся в Нижнем Городе. Нашёл одного старика-архивариуса, который вёл неофициальные записи поставок во дворец. Он помнит, что за месяц до того дняво дворец тайно ввозили «сырьё для высших иллюзий» — пепел сновидений, слёзы фей-обманщиц. Вещи, которые мог использовать только кто-то вроде Мал'кора. И оплата была не золотом. Запись гласит: «Урегулировано предоставлением эксклюзивного права на событие катастрофы Крови и Света».

«Кровь и Свет». Это могли быть только мы. Я и Мария.

— Где этот архивариус? — спросил я тихо.

— Умер. Естественной смертью. Через день после того, как я с ним поговорил. — В голосе Волота прозвучала язвительная горечь.

Значит, отец до сих пор прикрывает следы. Или тот, с кем он заключил сделку.

Я откинулся на спинку кресла. Информация была ужасающей, но она давала направление.

— Ты… ходил туда? На землю? — спросил я, меняя тему. Мне нужно было знать. Даже если ответ разорвёт мне душу.

Волот кивнул, не глядя на меня.

— Да. Один раз. Ягиня меня, понятное дело, чуть не прибила. Но я видел её. Мельком.

— И как она? — вопрос вырвался сам, голос дрогнул, выдав ту боль, которую я пытался держать под контролем.

— Жива, — сказал Волот, и в его голосе прозвучала странная смесь облегчения и чего-то ещё. — Выглядит… не так, как раньше. Измождённая. Но… краску с волос смыла. Та, коричневая гадость. Пробивается её цвет. Слабый, но пробивается.

Её цвет. Золотой луч. Мысль о том, что она снова позволяет ему быть, пронзила меня острой, сладкой болью.

— А в остальном? — вынудил я себя спросить.

— Яга её лечит. Не знаю как, но лечит. Говорит, «разгребает завалы». У неё внутри, видимо, всё в руинах. Но она на ногах. И… она отпустила своего человека. Того, с кем жила.