Капкан Бешеного - Мария Зайцева Страница 73

Но молчу.

Не надо злить медведя, вылезшего из берлоги. Сожрет.

— Вот и я занят, — ровно отвечаю я, — наши без нас справятся.

— Сам знаешь, не люблю пускать все на самотек… — начинает бубнить Большой, — все время какая-то лажа вылезет… Я, вон, не выползал из Карелии, а, оказалось, что зря… Если бы не Жнецы…

— Это наслоение просто ситуаций, так бывает.

— Нет… Это недосмотр, — гнет свое Большой, — надо за всем самим приглядывать. Я на тебя рассчитывал… А ты… Чего у тебя там за дело такое?

Вот нет у него меры. Не то, что у меня. Я спрашивать опасаюсь, а он — нихера. Рубит сходу в лицо.

Но, в принципе, может рассказать? Кратко.

Вдруг, поможет?

Как я уже неоднократно убедился, у Большого множество самых разнообразных связей в самых разнообразных кругах.

— Мне… Надо решить вопрос с одним человеком, — начинаю я, затем кошусь на спящую Ирину и выхожу на террасу. Плотно закрываю дверь. Сажусь в кресло, прикуриваю. Большой терпеливо ждет, не торопит. Сопит только в трубку. На заднем плане слышен писк. У меня губы прямо разъезжаются в улыбке, — Алиска пищит?

— Ага… — голос Большого становится непривычно теплым, — ее твой качает, а она пищит.

— А чего пищит?

— А кто ее знает? Может, мамку требует…

— А Василиса где?

— В ванной.

Мне очень сильно хочется попросить Большого, чтоб включил видео. Хочется посмотреть на внучку на руках у сына. Но связь не особо хорошая, боюсь, не потянет, да и времени мало. Надо успеть договориться с Большим. Мы хотим партнерство наше узаконить, часть активов слить, чтоб сделать фонд для внучки и будущих общих внуков еще. А это все требует времени и сил. И мне надо именно этим заниматься, но я не могу.

Вот просто не могу оставить в покое ситуацию с Ириной.

По опыту своему знаю, что такое надо решать сразу.

Обрубать, давать по морде твари, решившей, что можно издеваться над беспомощной девушкой. Конечно, я все десять раз проверю еще, но по сути…

Кто он такой, чтоб гнобить ее?

Она — певица, она — создатель песен, музыкант!

А он — просто мудак, примазавшийся к ее славе. Да еще и херню наворотивший.

Она бы и без него справилась.

Она и справилась, блядь! После него.

Короче говоря, мне очень хочется поступить с Конюховским правильно, так, как и надо поступать с тварями и подлецами, но я теперь тоже правильный. И понимаю, что таких, как он, только законом можно долбать. Забрать у него все, что нажил, благодаря Ирине и ее таланту.

И я, блядь, это сделаю.

Все вытрясу.

И он, паучара, пойдет на зону. А там я ему грев устрою. Руки, блядь, помнят, как держать рукоятку меча.

Ловлю себя на этом гневе, затягиваюсь судорожно сигаретой.

Блядь…

Нельзя так.

Ничего хорошего ярость моя не даст. Это я еще с юности понял, как раз, когда прозвище свое и заработал… Забудешься так, закрутишься, а потом оглянешься… А вокруг тебя — только мертвые с косами стоят. И тишина…

— Ну, чего пыхтишь? — возвращает меня к реальности бас Большого, — давай, колись уже. Алиску унесли, тем более.

— Большой… У тебя есть связи в шоу-бизнесе?

Пауза. А затем оглушительный смех.

— Блядь! Я так и думал! Я прямо чувствовал, что ты не просто так в Москве столько времени трешься! Девочку прибрал себе? Мам, я понял, понял… Ухожу уже…

Слышу на заднем фоне строгий голос Валентины Дмитриевны, мамы Большого, и сам рефлекторно сжимаюсь. Она не то, чтоб суровая, просто такая… Серьезная. Иногда как посмотрит, и сразу себя мелким пиздюком ощущаешь. А это — интересный опыт, учитывая мой бэкграунд.