Капкан Бешеного - Мария Зайцева Страница 86

Молчу, сосредоточившись на будущей репетиции.

И Демид должен позвонить, мы договорились, что он меня заберет поужинать после.

А Паша все не уходит.

Вампир энергетический.

— До тебя, конечно, далеко…

Как мы быстро от «сучки» до «Иры — офигенной певицы» перепрыгнули. А все почему? А все потому, что связи лишними не бывают.

А то, что поздоровался плохо, так кто на это внимание обращает? Да?

Боже, я уже и забыла, насколько тут другие нравы…

Отличные от нормальных.

— Да и резкая слишком, — продолжает Паша, — я как-то подошел поздороваться, так она меня послала. Грубая.

Если он к ней так же здороваться подходил, как и ко мне сейчас, то не удивительно.

А у девочки Конюховского есть характер… Я бы, наверно, так не смогла послать, когда была еще неопытной и доверчивой дурочкой.

Да и после тоже не могла.

Это я уже потом, когда чуть-чуть пообтесалась, поездила по стране, повертелась в этих кругах, зубы обточнила чуть-чуть.

Да и то не до такой степени, чтоб прям посылать…

Боже, я таким восторженным цветочком была! В розовых очках…

Паша еще что-то говорит, но я уже не реагирую, старательно готовясь к выступлению.

В итоге, он, психанув и снова обозвав меня сучкой, сваливает. Я только усмехаюсь.

Непоследовательный он.

Потому и карьера не идет.

Выхожу из гримерки, все так же глядя в телефон, зависнув на переписке с Демидом.

У него дела еще на несколько часов.

Домой поеду, значит…

Подожду его в постели, как послушная домашняя кошечка. Может, ему понравится, как я буду мяукать при встрече?

Неожиданно наплывают воспоминания нашего с ним секса. И то, какой он требовательный, властный. Горячий.

Мой новый мужчина настолько отличается от всех остальных, что даже сравнивать их смешно. И внешне. И во всех остальных смыслах.

Улыбаюсь, поднимаю взгляд… И замерзаю.

Конюховский стоит неподалеку, сложив руки на груди, смотрит на меня.

И огромных, просто титанических усилий стоит мне не рвануть обратно в гримерку! Это первый раз за несколько лет, когда мы вот так, лицом к лицу, встречаемся.

И меня накрывает.

Что это?

Страх?

Синдром жертвы какой-то?

— Привет, Ирина, — улыбается Конюховский, — как дела? Смотрю, в гору пошли?

— А то ты не в курсе, — с огромным удивлением слышу свой голос со стороны. Спокойный. Надо же… — Упустил что-то в своей слежке? Никак я тебе покоя не даю?

— Да нужна ты мне! — кривится Конюховский, — у меня новые проекты. А ты — тварь неблагодарная.

— А если я твоему новому «проекту» расскажу, как именно ты поанируешь ее развивать?

— Ну, попробуй… — кивает Конюховский. — Но ты же понимаешь, что я не оставлю это?

— Я тебя давно не боюсь.

Боюсь. Боюсь, блин! Иррационально!

— А зря. Твоему новому ебарю нравится хоум-видео?

— Нет. Он нормальный человек. И насчет видео можешь не переживать. У меня от него секретов нет.

Конюховский чуть вздрагивает бровями. Наверно, для него это неожиданность: моя откровенность с любовником.

В его мире такого происходить не может.

Мне повезло, что я теперь в нормальном мире.

— Такая милота, — он берет себя в руки, скалится благодушно, — повезло тебе? А про проблемы с законом твои он тоже в курсе?

— О чем ты? — не понимаю я.

— Как о чем? Ты сколько налогов заплатила за то время, пока со мной была на контракте? М?

— Ты же платил налоги… — а вот тут я реально теряюсь. Вопрос с налогами не вставал никогда… Сейчас я — самозанятая, плачу исправно, а когда с Конюховским сотрудничала, он все на себя брал.