Капкан Бешеного - Мария Зайцева Страница 89

— Подожди, я не про это хочу…

Но она уже разворачивается и уходит.

Ее короткая пышная юбочка, сверкнув розовым, исчезает за поворотом.

А я так и остаюсь стоять с раскрытым ртом и полным пониманием того, что сейчас упустила единственный шанс хоть как-то помочь этой девочке.

Потому что овца косноязычная!

Я бегу следом, но в этот момент меня перехватывает менеджер проекта и тащит с ругательствами на сцену. Моя очередь выступать на репетиции.

И все время, пока я, чисто на автомате, открываю рот под фонограмму, в голове крутятся панические мысли о том, что я опять ничего не могу сделать. И никого не могу спасти.

Сама.

Сама не могу!

А Демид… Демид может!

Надо попросить!

Он приедет за мной, и я попрошу! И пофиг, как это будет выглядеть!

Глава 38. Попросить Демида

— Как репетиция? — Демид, отмахнувшись от водителя, сам открывает мне дверь и усаживает на заднее сиденье.

Пока обходит машину и садится, я пытаюсь сформулировать в голове хотя бы первые предложения своей речи. И вообще, прикидываю, с чего начать.

С разговора с Конюховским?

Или с его «проекта»?

С возможных моих проблем с налогами?

Боже, я — жалкая.

Человек весь день работал, приехал за мной, чтоб время вместе провести, а я… Сразу проблемами его гружу.

— Все хорошо, — улыбаюсь я, надеясь, что не чересчур уж нарочито радостно. Переигрываю всегда в процессе. — Как у тебя?

— Как обычно, — он чуть пожимает плечами, откидывается на сиденье, так, чтоб меня лучше видеть, осматривает, прищурившись. И после паузы спрашивает, — что случилось?

— Почему ты думаешь, что что-то случилось? — лепечу я, понимая, что нелепо спалилась.

— Говори, — приказывает он, не заостряя внимание на моем глупом лепете.

Вздыхаю.

Собираюсь с силами.

Демид щелкает по панели управления, ставя между водителем и нами непроницаемую защиту.

— Понимаешь… — начинаю бормотать я, осознавая, что дальше отмолчаться не выйдет, — я… Мне просто неудобно… Ты столько сделал… Уже… А я…

— А ты, — прерывает он меня, подавшись вперед и прихватывая за подбородок так, что не дернешься. Остается лишь в глаза ему смотреть… — Ты — моя женщина. И кончай нести хрень. Говори дело. Кто обидел опять?

— Никт… То есть, приходил Конюховский… И…

— Конюх, значит, — Демид мрачнеет, но меня не отпускает. Смотрит, касается большим пальцем губ, словно в задумчивости проводит подушечкой, стирая помаду, размазывая ее по щеке. Его ладонь — горячая. А взгляд — жесткий. Жестокий. И пугает. Немного.

Я в курсе, что Демид — вообще не ангел, и прошлое у него богатое. Но меня это не касалось… В сексе он, конечно, доминирует, словно выпуская на волю всех своих демонов. А в повседневной жизни обычно сдержан, холоден даже. И немногословен. Две ипостаси. Или больше?

Сейчас, вот, третья, похоже…

— Что говорил?

Он не отпускает меня, снова ведет по губам, похоже, получая своеобразное удовольствие от того, что портит мне макияж.

— Он… Он говорил, что ко мне будут вопросы из налоговой… — шепчу я, стыдясь самой себя. Своей дурости, легкомыслия, того, что так и не проверила за все эти годы, что у меня там с уплатой налогов было за то время, что я была с Конюховским. А еще больше сейчас стыжусь того, что мне горячо от его задумчивого жестокого взгляда. И властности, с которой он трогает меня. Это, наверно, ненормально, как и все, что со мной происходит. И не только в последнее время, но в последнее — особенно.