Капкан Бешеного - Мария Зайцева Страница 90

И я опять, словно бабочка-однодневка, живу минутой. Той, что сейчас. И старательно прячу все мысли о ситуации, в которой оказалась. О том, до какой степени она странная и тревожная.

Мне страшновато, нервно и одновременно невероятно трепетно сейчас, рядом с этим жестким непонятным мужчиной, реакцию которого я не могу предугадать.

— Налоговая, значит… — Демид усмехается, — ну-ну… Не переживай об этом, анимешка. Налоговая — это хорошо, кстати. Это надо подумать, прикинуть…

Последнее он выговаривает мне уже в губы.

Тянет к себе, лижет щеку, прямо там, где помаду размазал.

И у меня все внутри порхает, горит легким светлым огнем. Обожанием.

Он не злится!

Он даже улыбается!

Значит, мне с этой стороны ничего не грозит.

Боже, что за мужчина!

Люблю его!

Мысль эта залетает в мою голову тяжелым камнем и падает вниз, сминая нежный трепет и легкий огонь. И заменяет их чем-то тяжелым, душным, тем, что даже меня саму страшит.

Я старательно прячусь от нее, не собираясь даже обдумывать, да и некогда мне!

Демид, мягко куснув за нижнюю губу с размазанной помадой, тянет на себя, заставляя сесть на колени к нему.

Ахнув, цепляюсь за крепкие плечи, обтянутые классическим пиджаком.

И смотрю.

Мы сейчас на одном уровне получаемся, лицом к лицу.

— Ты такая крошечная… — шепчет он, завороженно гладя меня по лицу, убирая волосы за уши. — Словно азиатская куколка… Хрупкая. Нежная. Фарфоровая. Страшно тронуть. Вдруг разобью…

И, словно в противовес своим же словам, резко дергает меня на себя и целует. Жестко, не миндальничая, не жалея. Сразу с языком, заставляя задохнуться от мощного наплыва вкуса, такого огненного, что я, реально, как та куколка, загораюсь. Только не фарфоровая я, а бумажная. Из тонкой рисовой бумаги. Вспыхиваю и сгораю одномоментно.

Осыпаюсь пеплом к его коленям, безвольно позволяя все с собой делать, что захочет этот большой грубый мужчина с такими опытными властными руками.

Не управляю ничем, самозабвенно сгорая в его объятиях.

Это стихия, ее невозможно контролировать!

Демид рычит, проводит руками по моим бедрам, задирая юбку до пояса, чуть приподнимает, жестко расправляясь с тонким шелком белья, пару секунд возится со своей одеждой.

И все это время целует, так горячо и напористо, что я толком не замечаю даже его телодвижений, верней, замечаю, конечно, но не понимаю их сути.

И, когда он рывком заполняет меня, шокируюсь так, словно к этому не шло дело. Словно вообще у нас это все впервые. Выпрямляюсь на нем, машинально держась за плечи, чуть-чуть упираюсь головой в крышу машины.

Демид ловит мой шок, и в глазах его — кайф. Мрачный, тяжелый, хищный даже.

— Фарфоровая куколка… — шепчет он, — охуенно. Не вздумай кричать.

И, словно поняв, что в этот раз я его приказ не выполню, закрывает мне ладонью рот.

— Нравится тебе так? — продолжает он спрашивать, получая удовольствие от моей безответности, — нра-а-авится… Похотливая кукла… Сладкая такая… Сдохнуть можно от кайфа…

Он легко, без усилий совершенно, приподнимает и опускает меня на себе, жестко фиксируя, словно реально куклу для взрослых игр держит, контролирует. Управляет.

Я чувствую жар его рук, физически ощущаю огненный взгляд, сводящий с ума, и то, как его член скользит во мне вверх и вниз, большой такой и тоже раскаленный.