Вино и вина - Марина Йелс Страница 98

– Что? О чём ты говоришь? – Оливия посмотрела на него с ужасом. – Надо вызвать скорую, там ведь люди!

Он закричал:

– Она выбежала на дорогу! Подумай хоть минуту!

Оливия резко замолчала, а спустя мгновение они все уже практически бежали к машине.

– Быстрее, садитесь, – он огляделся по сторонам, прежде чем сесть в машину.

Никто из них больше не произнёс ни слова по дороге домой.

Родители отправили Софию чистить зубы, а сами закрылись на кухне и долго оттуда не выходили. Когда мама вышла, София заметила, что её глаза были красными.

– Мамочка, ты плачешь?

– Нет, дорогая, – Оливия попыталась улыбнуться, но её голос дрожал. – Просто в глаз что-то попало.

Она присела перед Софией, взяв её за руку, и на лице появилось серьёзное выражение, которое София видела лишь в те моменты, когда сделала что-то плохое.

– Детка, ты должна пообещать мне кое-что, – начала она тихим, но строгим голосом. – Пообещай мне, что никому не скажешь о том, что мы остановились по дороге и видели ту аварию, ладно? Ни бабушке, ни дедушке, ни друзьям – никому. Мы просто поехали домой прямо от бабушки с дедушкой. Не останавливались ни в каком другом месте. Это очень важно, Фифи. Пообещай мне.

– Почему нельзя никому говорить?

– Потому что у нас с папой могут быть неприятности, если кто-то узнает, понимаешь? Нас могут наказать. Ты же не хочешь этого?

София энергично замотала головой из стороны в сторону:

– Нет, не хочу. Обещаю, что никому не скажу.

– Вот умница, – мама поцеловала её в лоб. – А теперь иди спать.

София поднялась в спальню, переоделась в пижаму и легла в кровать. Это должен был быть лучший день рождения, но она всё испортила. Она не хотела никого расстраивать: ни маму, ни папу, ни тех людей, которые остались там возле торта. Но папа сказал, что с ними всё хорошо. Засыпая, маленькая София подумала, что хотела бы встретитьсяс этими людьми и попросить прощения.

Утром чета Бернар сидела на кухне, пытаясь справится с эмоциями после просмотра выпуска новостей.

– Мы не должны были так поступать, – сдавленным голосом сказала Оливия, закрыв лицо руками. – А что, если мы могли бы кому-то помочь?

Жак отрешённо смотрел в стену. Затем сказал:

– Если об этом узнает полиция… я даже не представляю, что с нами будет. Шесть трупов, ребёнок в больнице. И я ещё не говорю об ущербе. Мы остановились в неположенном месте, а София выбежала на дорогу и спровоцировала аварию. Она всего лишь ребёнок, поэтому ответственность ляжет на нас, – Жак сделал глубокий вдох, пытаясь подавить охвативший его страх. – Даже если бы у нас были деньги на компенсацию, а их нет, то мы всё равно не сможем рассчитаться за смерти людей.

Он решительно посмотрел на супругу:

– Нас не было там. Мы ничего не видели.

Оливия вытерла слёзы тыльной стороной ладони и тихо кивнула.

14 сентября

Госпиталь

У Брайса всё болело. Бинты покрывали большую часть его тела, а левая рука была в гипсе. Он лежал и смотрел в потолок.

Утром через приоткрытую дверь он слышал разговор двух мужчин в форме, но мог понять лишь некоторые фразы, его знаний французского не хватало, чтобы понять всё:

«…иммигранты…другие родственники…уйдёт много времени…мальчики… приют…мальчику повезло…»

Повезло? Брайс не понимал, в чём ему повезло. Он не видел родителей уже два дня и так и не отпраздновал свой день рождения. Наверное, родители тоже где-то тут. Но почему они не приходят? А эти дурацкие врачи ничего не говорят, кроме как: «пора пить лекарство» и «надо поесть».