Колонна приговоренных - Александр Тамоников Страница 11

— Хотелось бы их услышать, товарищ майор, — отозвался на его взгляд Зубов. — Мысли, я думаю, ценные, коль уж вы о них намекнули.

Остальные промолчали, давая понять, что поддерживают просьбу товарища. Это не было проявлением коллективного угодничества, как кто-то мог бы подумать, глядя на эту картинку со стороны. Просто и Шубин, который появился в бригаде Слюсаренко совсем недавно, и Астафьев с Зубовым, которые уже целый год с небольшим воевали под командованием Тимура Олеговича, прониклись к нему не просто уважением как к командиру, но уважением как к человеку.

Бабенко не был воякой в полном понимании этого слова. Он был скорее гражданским человеком, чем военным. Но время и обстоятельства были выше его желаний и призваний и поставили майора в один строй со многими другими защитниками Родины. И Тимур Олегович, который всегда считал, что всякую работу, какой бы она ни была, надо выполнять так, чтобы не было стыдно перед другими, и в этом своем назначении старался быть на высоте.

Он никогда ни на кого не повышал голос, будь то офицер или простой солдат, никогда не стремился показать себя умнее и компетентнее других своих командиров. Всегда внимательно выслушивал все доклады, мнения и предложения и никогда не принимал важных решений в одиночку, не посоветовавшись перед тем со своими командирами. Не потому, что Бабенко был некомпетентен или боялся ответственности, а потому, что уважал их мнение. Он понимал, что, сидя в штабе, не видит всю обстановку на линии фронта так, как видят ее действующие непосредственно на земле его подчиненные.

Вот и теперь, когда пришел в землянку к Шубину, казалось бы, из-за пустякового дела, он хотел, прежде чем высказать свое мнение, выслушать, что думают по этому поводу Глеб и другие разведчики. Он так и сказал:

— Я бы хотел сначала услышать ваше мнение. Как бы вы, капитан Шубин, проводили разведку при таком вот раскладе погоды? Я имею в виду, конечно же, липкий снег и невозможность использовать обычные лыжи.

Глеб мысленно улыбнулся. Уже в самом вопросе Бабенко был ответ на этот вопрос.

— Для прохождения по липкому снегу лучше всего использовать не обычные лыжи, а специальные снегоступы, — ответил он.

— Вот-вот, — оживился майор. — Об этом я и веду речь. Есть предложения по этому поводу?

Он взял в руки кружку и с удовольствием сделал хороший глоток несколько остывшего чая.

— Если можно, то я выскажусь, — взял слово Коломеец.

Бабенко посмотрел на него одобрительным взглядом и сказал:

— Говорите, Дмитрий… э-э-э…

— Степанович я, — подсказал водитель-механик. — Но это неважно. Я сам из Красноярского края. Дед у меня — потомственный сибиряк и охотник. Так вот, он меня, тогда еще мальца, учил, как плести из ивовой лозы лыжи. То есть не лыжи, а снегоступы. Я думаю, можно и для разведки такие сплести. Только прут надо достать, и я бы показал, как это делать, если никто больше не знает. — Он вопросительно посмотрел на Шубина и остальных разведчиков.

— Снег мокрый, налипать будет на лозу, — предположил Астафьев. — Да и ненадежные они, наверное, эти твои снегоступы. Ну, пройдем пару-тройку километров, а потом как?

— Если их сделать с умом и по всей технологии, то не на два-три километра, а больше хватит, — возразил Коломеец.

— А по технологии — это как, дядя Митя? — поинтересовался Астафьев.