За час до взрыва - Александр Тамоников Страница 13

— Избегай глины. Держись на щебенке, даже если колея больше.

Задние сиденья были заставлены ящиками. Акулов и Смирнова сидели молча, каждый думая о своем, но их тела автоматически подстраивались под крены машины, смягчая удары. Смирнова придерживала рукой деревянный кейс со «Штилем», следя, чтобы он не бился о бронелист. Акулов смотрел в узкое заднее стекло, наблюдая за грузовиком, который отставал на сотню метров, клубясь коричневой пылью. Время от времени он проверял пальцами надежность ремней, удерживавших чехлы с «Дрэгерами» на внешних креплениях броневика.

На подъезде к разрушенному мосту через мелкую речушку их остановил патруль – двое пехотинцев с винтовками Мосина и молоденький лейтенант с перевязанной щекой.

— Документы! Откуда и куда? – Голос лейтенанта был хриплым от усталости.

Уваров молча протянул через окно не удостоверение, а саму Директиву Ставки, раскрыв ее на той самой странице с подписью Абакумова.

Лейтенант, щурясь, прочитал, побледнел, вытянулся.

— Проезжайте, товарищ майор. Мост разрушен, объезд слева, через брод. Глубина – около полуметра, дно твердое.

— Спасибо. – Уваров забрал документ. – Как обстановка в прибрежной полосе до Нойхефнера?

— Тише, чем здесь. Наши части сменили морпехов три дня назад. Но по берегу ходят патрули НКВД. И флотские где-то тут, у них свои посты.

— Понял.

БА‐64 свернул к броду. Вода, ледяная и мутная, поднялась до середины колес. Егоров вел машину плавно, без рывков, чтобы не залить свечи. Грузовик шел следом, его водитель так же безропотно направил ГАЗ в воду, лицо его оставалось невозмутимым. На том берегу дорога пошла через молодой сосняк, изрешеченный осколками. В воздухе запахло сыростью, йодистой свежестью – море было близко. Стрелка спидометра колебалась около отметки 40 км/ч. Уваров взглянул на часы: 11:37. Они опаздывали относительно его расчета почти на полчаса.

Вырвавшись из леса, машины выехали на открытое пространство, и картина предстала во всей своей угрожающей ясности.

Прямо перед ними, за полосой хлюпающего прибоя, лежал Фришес-Хафф – огромный, серо-стальной, подернутый рябью залив. Но не вода привлекла внимание. Земля между дорогой и водой была изрезана как ножом. Геометрия человека, бросившего вызов природе. Аккуратные прямоугольники польдеров – участков земли, отвоеванных у моря, опущенных ниже его уровня. Их удерживали от затопления длинные, низкие дамбы, тянущиеся до горизонта. И в ключевых точках – шлюзы. Небольшие бетонные сооружения с массивными металлическими створками и системой каналов. Их было видно несколько: одни – современные, монолитные, другие – старые, из потрескавшегося бетона, обшитые деревом.

БА‐64 остановился на краю грунтовой дороги, шедшей поверх главной дамбы. Уваров вышел. Холодный, насыщенный влагой ветер ударил в лицо, заставив на мгновение зажмуриться. Он подошел к краю дамбы. Вниз, на три метра, уходил откос, поросший жесткой бурой травой. За ним лежал первый польдер – ровное, как стол, поле черной, оттаявшей земли, пересеченное дренажными канавами. Вода в них стояла почти вровень с краями. Если дамба рухнет, эта чаша заполнится за минуты. А за ней – следующая и следующая… На десятки километров.

К нему подошли Акулов и Смирнова. Они молча смотрели на этот рукотворный ландшафт.