За час до взрыва - Александр Тамоников Страница 16

Уваров подошел к Смирновой. Она сидела на коленях на брезенте, лицо было бледным, пальцы сжимали чашки наушников так, что костяшки побелели.

— Ты слышала его? – спросил Уваров, опускаясь рядом на корточки.

— Слышу дыхание. Ровное. Работает. Он движется вдоль… вдоль линии. Очень медленно. – Она говорила, не открывая глаз, сливаясь со звуковым потоком в наушниках. – Но шум… тот механический… это не он. Это еще что-то. Статичное.

— Можешь дать мне послушать?

Она молча сняла наушники, протянула Уварову. Он натянул их на голову. Мир сузился до шипящего белого шума, сквозь который пробивались щелчки, бульканье, далекий скрежет. И еще что-то – равномерный, едва уловимый звук, похожий на дыхание. Акулов. Потом, чуть в стороне, другой звук – металлический, сухой, будто тяжелый ящик волокут по гравию. Он отдал вернул наушники Смирновой.

— Следи за дыханием. Любое изменение – сразу сообщай.

Он отошел к БА‐64, где на разостланном брезенте лежал второй аппарат «Дрэгер». Акулов проверял его перед погружением с безупречной тщательностью, но Уваров провел свою проверку. Взял аппарат, проверил вес – ощутимая тяжесть баллона со сжатым кислородом под давлением 200 атмосфер. Осмотрел манометр на редукторе – стрелка показывала полный баллон. Прощупал резиновый дыхательный мешок на предмет микротрещин, проверил надежность хомутов на шлангах, ведущих к лицевой маске. Патрон с натронной известью был новым, запаян в герметичную жестяную банку. Акулов вскрыл бы ее уже под водой, специальным ключом на поясе. Ошибка на любом этапе – и вместо очистки воздуха от углекислоты пойдет другая реакция, аппарат начнет выдавать яд. Уваров положил «Дрэгер» на место. Акулов знал свое дело. Доверие было частью оперативного расчета.

Под водой ледяная мгла сгущалась с каждым метром. Лейтенант Акулов, Тритон, плыл в полуметре от илистого дна, двигаясь медленными, плавными гребками ласт. Видимость не превышала трех метров. Все, что он видел, – это взвесь коричневой мути, проплывающие тени водорослей и бетонная громада опоры шлюза № 3, уходящая в темноту слева. Его мир сузился до ритма собственного дыхания – глухой, влажный звук вдоха и выдоха внутри маски, шипение клапанов аппарата «Дрэгер». Холод проникал сквозь прорезиненную ткань комбинезона чуть ли не до костей. Он игнорировал его, переводя в фон, как игнорировал нарастающее давление в ушах.

Глубина – четыре метра. Температура – плюс два. Дно – ил, камни. Видимость – плохая. Движение – вдоль опоры на расстоянии двух метров.

Его глаза, привыкшие к полутьме, выхватывали детали. И тут он увидел первый объект. В метре от дна, в пятне слабого света, пробивавшегося с поверхности, висела мина. Немецкая, морская, донная. Тип, скорее всего, LMB (Luftmine B) или ее модификация. Цилиндрический корпус серого цвета, около метра в длину, с характерными свинцовыми шариками – датчиками наклонения по бокам. Она была установлена на небольшой скобе, вкопанной в грунт. Акулов замер, завис в толще воды. Потом медленно, чтобы не создать волны, развернулся. И увидел вторую. В пяти метрах. Потом третью. Они шли почти в линию, с интервалом в шесть-семь метров, опоясывая бетонное основание шлюза. Он проплыл еще десять метров. Цепь мин продолжалась. Это было не просто несколько зарядов. Это была системная установка. Поле. По грубой прикидке – не менее двадцати, а то и тридцати единиц. Общая масса взрывчатки – несколько тонн. Для разрушения этого небольшого, второстепенного шлюза – чудовищный, избыточный перерасход. Его мозг, отстраненный и аналитический, тут же отметил несоответствие. Цель не стоит таких затрат. Значит, цель – не разрушение этого шлюза. Тогда что?