Бухта Севастополя - Александр Тамоников Страница 22

Идти пешком было двадцать минут, Богданов добрался дворами за одиннадцать. Повезло, что он действительно очень хорошо знал Севастополь, много раз приходилось бывать здесь.

— Пойдем.

Кузнецов встретил оперативника у неприметной черной двери и отвел в кабинет, где, кроме стола и телефона, больше ничего не было. А вот и та самая вертушка — телефон для связи с важными чинами. Богданов знал, что слышимость по таким аппаратам куда лучше, чем по «гражданским». Телефон зазвонил ровно в тот момент, когда Вячеслав сел за стол.

— Докладывай все, что ты видел, но без выводов, только подробная картинка. — Алексей Петрович умел эффектно «взбодрить» своих сотрудников и дотянуться, до кого нужно и когда нужно. Вячеслав сразу понял, что это не попытка контроля его действий. В Москве в самом деле хотят знать, что именно происходит в Севастополе сейчас. Нужен отчет. Богданов кратко описал все, что видел.

— Принято, работай. — Шабаров положил трубку.

— Пойдем, довезем к тебе ящики и еще кое-что интересное, — сказал Кузнецов, который ждал все время разговора за дверью.

— Вопрос можно? Ты близко к штабу?

Кузнецов кивнул.

— Почему вице-адмирал не отдал сразу приказ о полной эвакуации состава? — спросил Богданов.

— Скорее всего, потому что не верил, что «Новороссийск» утонет. Он много раз лично осматривал корабль. Не могла такая махина настолько быстро пойти на дно. Я там покрутился рядышком. — Кузнецов хитро улыбнулся. — Наш начальник оперативного управления флотом, тебе их все фамилии запоминать, наверное, и не нужно, но если что — Овчаров. Вот он убеждал Пахоменко, что авария ерундовая, корабль выдержит и всех достанем. Никто не думал, что линкор перевернется днищем вверх, крутанется.

— Ты это видел?

— Видел. Слишком резко, надо бы с итальянскими инженерами поговорить. Что-то там не то в конструкции. Но кто я такой. Просто моряк, откуда мне все эти мудреные вещи знать, инженерии не оканчивали.

Богданов кивнул. Татьяна еще в полете говорила, что будь глубина чуть меньше, а башен с орудиями у корабля две, а не три, то он бы сложился пополам. Случись такое — не осталось бы даже самого маленького шанса спасти тех, кто там еще оставался.

На месте, где лежал линкор, работали водолазные команды. Все так же суетились вспомогательные суда. Работать в таком хаосе и тяжелее, и проще одновременно, какой уж тут отдых.

В ящике со сломанным оборудованием Афанасьева лежала простая картонная папка.

— Подарок тебе. От смежного ведомства, от моего начальства, — сказал Кузнецов. Уходить он не стал. Подождал, пока «коллега» откроет папку и прочитает. Богданов пробежался глазами по первым строчкам дела. Потом закрыл папку. И снова открыл.

Дело было засекречено, части документов в папке не оказалось по понятным соображениям. С черно-белых фотографий смотрели те двое, которые летели вместе с дознавателями и растворились в порту. Согласно этим документам, оба погибли в 1948 году в Крыму во время попытки задержания немецких диверсантов. Тогда как он своими глазами видел, что они ныряли вместе с Ильясовым. Но сегодня они выглядели более чем живыми.

— Еще немного, и я окончательно перестану что-либо понимать, — пробормотал себе под нос Богданов и добавил: — Как интересно.

— Восставшие с того света, — фыркнул Кузнецов. — И не такое бывает.