Танковая диверсия - Александр Тамоников Страница 3

Несмотря на то что в кабинете присутствовал и начальник генерального штаба Василевский, только что назначенный на эту должность вместо Шапошникова, Сталин сам говорил о положении наших войск на фронтах, особенно уделяя внимание южному направлению. Неторопливо, даже как-то задумчиво Сталин говорил о том, что к середине лета 1942 года немецкие войска продолжали наступление вдоль западного берега Дона и стремились во что бы то ни стало выйти в большую излучину реки. Советские войска отступали к естественным рубежам, на которых они могли закрепиться. Нависла угроза над городами: Валуйки, Россошь, Богучар, Кантемировка, Миллерово. Перед фашистами открывалась восточная дорога — на Сталинград и южная — на Кавказ.

Сталин, держа в ладони потухшую трубку, говорил, почему-то обращаясь к Голованову:

— Немец повернул на юг. Я думаю, не добившись успеха под Воронежем, он пойдет сейчас на Сталинград. Кавказ ему ничего не даст, он там не решит исхода войны. Ключ от Москвы он хочет найти в Сталинграде. Я думаю, там, на том направлении, будет решаться сейчас судьба войны.

Берия слушал, а сам думал об уральских заводах, которые все чаще в Ставке и на заседания ГКО называли «Танкоградом». Сейчас Лаврентий Павлович ничего не сказал на совещании, решив предварительно сам разобраться в ситуации, наметить пути решения проблемы, сложившейся на поле боя с танками Т-34. Соваться к Кобе без продуманного плана с одними обвинениями и подозрениями нельзя, глупо. Сталин этого не любил, не любил он голословности. Собственно, план в голове Берии уже начинал рождаться. Поэтому сейчас, пока он находился на совещании у Сталина в кабинете, его ждала Особая оперативная группа майора Шелестова. В соседнем пустом кабинете трудился над отчетом только что прибывший с фронта полковник Иноземцев, осуществляющий приемку танков на уральских заводах.

Офицеры дружно встали, когда Берия появился в кабинете и прошел к своему столу. Шелестов, как и его оперативники, не имел представления о причинах срочного вызова. Впрочем, причина подобных вызовов всегда была одна — важное задание для группы. Но Берия почему-то не спешил вводить оперативную группу в курс дела, задумчиво глядя на офицеров и барабаня пальцами по крышке стола. В приглушенном свете кабинета стекла очков наркома недобро поблескивали.

— Вы все хорошо знаете, — наконец заговорил Берия, — что еще с осени прошлого года мы перебрасывали на Урал заводы с европейской части страны. В очень сложных условиях, почти нечеловеческими усилиями всех без исключения работников производства мы наладили выпуск танков, вооружения, боеприпасов, моторов, брони. Сейчас происходит что-то не совсем понятное для меня. Разобраться в ситуации в самые короткие сроки — вот ваша задача. В самые короткие! Если информация о проблемах дойдет до… самого, нам не сносить головы.

Разговор на общие темы, без всякой конкретики поразил оперативников, привыкших к четким приказам и формулировкам. Офицеры переглянулись, но задавать вопросов никто не стал. Приказ будет дан в любом случае. А то, что сейчас говорил Берия, больше походило на ожидание чего-то. Нарком тянул время и попутно давал понять, что задание непростое и невыполнение его может иметь самые серьезные последствия.