Искатель - Джеймс Смайт Страница 42

«Вы оба выжили, а я сдался», – сказал я.

«Бывает, что выжить не главное, – возразил Гай. – Иногда это на последнем месте».

В тот вечер я ужинал с ним, ел с ним жаренного во фритюре цыпленка, и мы обсуждали остальных. У него были свои соображения об их шансах, он оценивал всех издалека. Догадывался, что Квинна возьмут. «Он красавчик, будет хорош на телеэкране и обалденно знает свое дело». Насчет Арлена он не угадал, списал его как «деревенщину» и насчет Ванды сомневался. «А вот Эмми, – сказал он (мы все к тому времени знали ее по имени), – она определенно пробьется. Я к тому, что кто бы не мечтал оказаться с ней на одном корабле? – У Гая были другие вкусы, он имел в виду не сексуальность, а ее энергию, силу личности. – Когда на пару месяцев застрянешь в пустоте, хорошо, чтобы с тобой были люди, в которых что-то есть, понимаешь?»

«А я, по-твоему, пробьюсь?»

Он на мой вопрос фыркнул. «Возможно, вероятно, наверняка. Все остальные журналисты – такие сухари. В тебе одном есть капелька жизни». После ужина мы выпили все вместе. Кое-кто отправился спать, потому что дни испытаний выдавались трудными, но правила нам не запрещали. Нам советовали расслабиться, мы и расслаблялись. Я позвонил Елене от дверей гостиничного бара, рассказал, как прошел день.

«Похоже, ты там не скучаешь», – сердито сказала она, будто откусывая слова. Забавно: иногда, в напряженные моменты, у нее словно бы прорезался акцент, намек на греческий, как у ее матери. Она никогда там не жила, ничего такого – только акцент.

«Это точно, – сказал я ей. – А ты как?»

«Здесь все по-прежнему, – сказала она. – Тот же старый Лондон».

«Я скоро вернусь. Встретишь меня в Нью-Йорке?»

«Сколько ты думаешь пробыть в Нью-Йорке?» – Вопрос был с подтекстом, на такие не бывает правильных ответов. Во всяком случае, честных правильных ответов.

«Несколько недель».

«Я подумаю», – сказала она.

Когда я вернулся в бар, Эмми из бутылки черной самбуки, которую американцы вряд ли пробовали, разливала по рюмкам густой, темный и пахучий напиток.

«Ты эту дрянь пивал и раньше, – сказала она. – Точно знаю».

Она поманила меня к себе, вручила рюмку, и на счет «три» мы выпили – сперва мы с Эмми, потом почти все, кто с нами готовился. К ночи, когда бар закрыли и пришлось расходиться по постелям, потому что вокруг отеля ничего не было, он строился для конференций, а не для городка, Эмми спросила, не хочу ли я зайти к ней и продолжить попойку.

«У меня там мини-бар, и я найду ему применение», – сказала она.

«Не могу», – сказал я. Хотел сказать: «У меня Елена», но не сказал. Эту часть фразы проглотил.

«Конечно, – кивнула она, – трудный день и все такое. Может, в другой раз. – Она взяла меня за руку, пожала. – Я уже даже не переживаю, попаду ли на корабль, все равно был такой трип!» Я, лежа в постели и пытаясь заснуть, только и думал, как мало она похожа на врача – скорее, на друга, на любовницу, на мечту.

Я наблюдаю за собой: с видеокамерой, чисто выбритый, без шрамов и боли, выспавшийся и даже не догадывающийся, что я на него смотрю, он занимает место за столом, пристегивается и слушает, как беседует за едой экипаж. Он всегда умел слушать. Его расспрашивают обо мне, о моем прошлом.

«Ну, ты не из разговорчивых, – говорит Гай. – У нас все выспрашиваешь, а о тебе мы почти ничего не знаем». Он знает про Елену, и чем я занимаюсь, и откуда я. По-моему, этого достаточно. Тот я отшучивается.