На излом клинка. Книга первая - Александр Капков Страница 43

Вновь закрыв спальню, я вернул ключ на шею капитану. Прощайте господин де Перелен. Я отдаю должное вашей смелости и боевому опыту настоящего солдата. Таким командиром можно гордиться. Скорее всего на темную дорожку грабежа вас толкнула бедность, уважительная для отставника. Но вы пренебрегали человеческими жизнями и плодили горести. Такое не прощается ни на том свете, ни на этом. Я оделся, спокойным шагом вышел из дома и громким голосом потребовал коня. Слуга тотчас вывел его из конюшни и придержал мне стремя. Я дал этому шустрому малому монету за труды и, не удержавшись, сказал, что его ждут в доме. Пока он благодарил меня за щедрость, я вскочил в седло и, удерживая застоявшегося жеребца, рысью подъехал к воротам. Никто не чинил мне препятствий, створки сразу же растворились, и я, дав коню волю, стрелой помчался по дороге.

13. Прощание

Да, признаться, мой вояж наделал шума! Я славно разворошил это осиное гнездо! Сбитые с толку слуги вначале показали на виконта, утверждая, что это он убил Пелерена. У самого Сен-Жана на этот раз, не было алиби, и разного рода слухи поползли по городу. Упоминалось и моё имя, но так как обо мне давно ничего не слышали, назначить меня ответственным за преступление оказалось делом трудным. В итоге, слуг припугнули, чтобы молчали, а Пелерена для всех сочли жертвой неизвестных злоумышленников. Флоранс, которой я рассказал всё без прикрас, врачуя мои раны, пеняла мне за безрассудство. Однако, признавала справедливость совершённого мной поступка.

— Ты поступил как благородный человек, с этим я спорить не стану. Но сильно рисковал. Капитан мог убить тебя!

— Мог! Значит, я бы погиб в честном поединке. Это хорошая честная смерть. Особенно для беглого актера.

— Но прошу тебя, больше не рискуй так, – попросила она, смахнув слезинку с уголка глаза. – Второй раз такое с рук не сойдёт. Я точно знаю, что тебя ищут повсюду верные люди маркиза с приказом убить. Я слышала, что он разослал нанятых им «браво»[16] по ближайшим городам.

— Успокойтесь, сударыня, они меня не найдут. Я хочу только узнать, за что они уничтожили мою жизнь, лишили доброго имени и превратили в бездомного пса. Узнать и наказать.

И тут Флоранс снова меня удивила. Она сказала:

— Антуан, обещай мне, нет, поклянись именем матери и всем святым для тебя, что ты не станешь больше мстить. Прошу!

Она встала передо мной на колени и молитвенно сжала руки. А ее прекрасные лучезарные глаза наполнились настоящими слезами! Мог ли я устоять перед таким даром убеждения? К тому же, Флоранс, того не понимая, непроизвольно затронула самую болезненную струну моего сердца. Я не знал свою мать, даже не знал ее имени. Но разве не молился я за неё, не хранил память о том, что она была и есть на этом свете? Разве я не любил ее в глубине своей души?

Я дал слово Флоранс. Чего ещё можно было ждать от меня? Было время, когда я сожалел об этом, но никогда я не пытался его нарушить, пока она сама, не освободила меня от него.

Весь май я усиленно готовился к новой жизни, и при помощи такой прекрасной учительницы как Флоранс, узнавал о тех мелочах, касающихся этикета, о которых раньше не имел ни малейшего понятия. Флоранс пришлось немало потрудиться над моей манерой употреблять простонародные словечки и выражения, которые я подобрал, скитаясь по свету.