Четвертый рубеж - Максим Искатель Страница 46

Она заставила их несколько раз наложить жгут друг на друга. Руки у Анны дрожали. Варя была бледной, но собранной.

Вечером, когда они остались вдвоем, Варя не выдержала.

— Катя, я не смогу, — прошептала она, садясь на кровать. — Я жена, мать… Я не солдат. Я видела, как Максим вернулся. Его глаза… они другие. Я боюсь, что если я увижу кровь, я просто закричу и замру.

Екатерина присела рядом, обняла ее за плечи.

— Думаешь, мне не было страшно на той реке? — тихо сказала она. — Когда я нажала на гашетку, я чуть сознание не потеряла. Руки тряслись, слезы градом. Но я видела, как пули летят в сторону Максима, в сторону Бориса и Николая. И в этот момент страх ушел. Появилась ярость. Материнская, звериная. Ты не думаешь. Ты делаешь. Спасаешь мужа, сына, соседа. И это придает сил. Ты сможешь, Варя. Потомучто ты — сердце этой семьи. А сердце не может остановиться.

* * *

Семья Гордеевых стала частью механизма. Семён, после работы с фугасами, занялся ветряком на крыше. Анна стала правой рукой Екатерины в медпункте. Их дети, Лена и Серёжа, подружились с Андреем. Вечером они сидели за общим столом. Лена, затаив дыхание, смотрела, как Мила показывает ей основы программирования на стареньком ноутбуке, а Серёжа слушал рассказы Николая о рыбалке в мире, где реки были чистыми. Это была хрупкая, но настоящая идиллия перед бурей.

* * *

Это случилось на рассвете третьего дня. Тишину крепости разорвал негромкий, но писклявый и настойчивый сигнал, идущий из динамиков в общей комнате.

Мила, спавшая на раскладушке, возле пульта с мониторами, вскочила.

— Папа! Они!

На спектрограмме четко вырисовывалась «подпись» ЯМЗ-238. И она была не одна. Две, Три, Четыре, жирных полос в низкочастотном диапазоне.

— Тревога, — голос Максима в рации был спокоен, но тверд как сталь. — Всем занять посты. Это не учение.

Крепость ожила. Без суеты и криков. Каждый знал, что делать.

— Борис, третий этаж, проверь боекомплект! — скомандовал Максим.

— Николай, за тобой главный сектор. Не высовывайся до приказа!

— Варя, дети с тобой в дальней комнате. Что бы ни случилось — не выходить!

— Семён, генератор — твой бог. Если отрубится основное питание, у нас тридцать секунд на переключение!

* * *

Максим лежал на крыше, держа в руках "Тигр". В оптический прицел он видел, как из-за лесополосы выползает головная машина — БТР-80, покрытый зимним камуфляжем. За ним — два «Урала», набитые людьми. Они шли уверенно, нагло.

БТР въехал на площадь перед домом и остановился. Из люка высунулся офицер, поднес к глазам бинокль. Он был спокоен. Он был силой.

И в этот момент Максим нажал кнопку на своем пульте.

Взрыв прогремел не там, где его ждали. Не под БТРом, а в ста метрах левее, у заброшенного газетного киоска. Сработал один из фугасов Семёна, ударив огненно-осколочным снопом по стене. Это была приманка. Проверка реакции.

Офицер в люке дернулся, что-то заорал в рацию. Пехота посыпалась из «Уралов», занимая позиции. Они ждали огня из окон дома. Но огня не было. Крепость молчала.

Командир, решив, что это случайный подрыв старой мины, махнул рукой, и БТР двинулсядальше, прямо в узкий проезд между домом и гаражами. Туда, где его ждала настоящая ловушка.

— Ивасик — телесик, плыви, плыви, домой, — мелодично Максим, ведя машину в перекрестье прицела.