Четвертый рубеж - Максим Искатель Страница 48

— Сканирую, пап, — отозвалась дочь. Ее голос дрожал, но пальцы, Максим знал это, летали по клавиатуре уверенно. — Камера три повреждена осколком. Переключаюсь на резервную… Тепловой фон падает. Двигатели стынут. Движения в «зеленке» нет. Вижу тепловые пятна у машин… много. В основном… конечности холодные.

— Принял. Борис, Николай — готовность номер один. Сектора держать жестко. Я иду вниз. Семён, со мной. Бери набор инструментов, гвоздодер и болторез. Нам нужно железо, пока оно не вмерзло в лед.

Они вышли через технический шлюз. Мороз сразу же вцепился в лицо, пытаясь заморозить влагу на ресницах. Максим двигался пригнувшись, ведя стволом «Сайги» из стороны в сторону. Семён, дыша тяжело и хрипло, не отставал, сжимая в руках тяжелый ящик с инструментом.

Картина во дворе напоминала сюрреалистическую инсталляцию из металла и плоти. БТР-80 лежал на боку, как огромный, поверженный зверь. Взрыв вырвал кусок грунта под передним мостом, и машина, потеряв опору на скорости, опрокинулась, подставив незащищенное днище. Колеса беспомощно торчали в небо, одно из них, разорванное в лохмотья, еще дымилось.

Вокруг «Уралов» лежали тела. Черные бушлаты на белом снегу. Кто-то лежал неподвижно, кто-то шевелился, тихо подвывая. Война, лишенная героического флера, выглядела как грязная работа скотобойни.

— Проверяй технику, — сказал Максим Семёну, стараясь не смотреть в остекленевшие глаза лежащего у колеса солдата. — Мне плевать на вмятины. Мне нужно знать: двигатели, трансмиссия, вооружение. Что можно взять, что можно оживить.

Семён кивнул и, пересилив страх, полез в опрокинутый БТРу. Максим жезанялся тем, что на языке прежнего мира называлось мародерством, а в новом — сбором ресурсов. Он действовал быстро и цинично, отключив эмоции, оставив только холодный расчет инженера. Оружие — в кучу. Разгрузочные жилеты с магазинами — снимать. Рации — забирать в первую очередь.

* * *

Через двадцать минут периметр был условно зачищен. Борис спустился вниз для помощи, пока Николай прикрывал их сверху пулеметом.

— Пап, гляди, — Борис протянул Максиму укороченный автомат АК-105 с коллиматорным прицелом, снятый с офицера. — Новенький. Маслом пахнет. У них снабжение — как у спецназа.

— Это не снабжение, это трофеи с армейских складов, — Максим осмотрел автомат, проверил патронник. — Хорошая машинка. Забирай. Что с боеприпасами?

— Цинков пять полных в кузове «Урала» нашли. И гранаты. «Мухи» есть, РПГ-26. Три штуки. Если бы они успели ими воспользоваться…

— Если бы, да кабы. История не знает сослагательного наклонения, а сопромат не прощает ошибок, — сказал Максим. — Грузи все в сани. Одежду теплую тоже снимайте. Берцы, бушлаты. Брезговать будем потом, когда выживем.

Из-под днища БТРа вынырнул Семён. Его лицо было перемазано маслом и копотью, но глаза горели профессиональным азартом.

— Николаич! — крикнул он, перекрывая шум ветра. — Движок у «бэтера» клинанул, масло вытекло, картер пробит. Восстанавливать — гиблое дело без крана и цеха. Но! Башня целая! Механизм поворота не задет. И главное…

Он похлопал рукавицей по длинному, хищному стволу пулемета КПВТ, торчащему из башни.

— …Владимиров жив. 14,5 миллиметров аргумента. Плюс ПКТ спаренный. Если срежем крепления, можно снять башню целиком или вынуть стволы.