За час до взрыва - Александр Тамоников Страница 53

В этот момент специалист у механизма не стал бросаться на помощь товарищу и не попытался атаковать. Он совершил самое разумное действие: швырнул схему на станину, рванул рукоять на щите, и механизм взревел, перейдя на повышенные обороты. Затем он развернулся и побежал к противоположной стене, где была видна массивная металлическая дверь. Он убегал.

Акулов, стиснув зубы от боли, ухватился за решетку правой рукой и рванул на себя. Ослабленные болты не выдержали, решетка с шумом отвалилась. Он вполз в камеру, перекатываясь через порог. Его раненое плечо ударилось о пол, и в глазах потемнело от боли. Он застонал, воздух из аппарата вырвался наружу с шипением.

Специалист у двери обернулся, увидел его. В его глазах была не ярость, а холодное, расчетливое оценивание ситуации. Его рука потянулась не к оружию на поясе, а к рычагу на стене рядом с дверью. Он дернул его вниз. Раздался резкий, пронзительный звон сирены, заглушивший на мгновение вой механизма. Затем специалист рванул на себя ручку тяжелой двери, проскользнул в щель и захлопнул ее за собой. Раздался звук поворачивающегося засова. Щелчок. Он скрылся.

Акулов остался в камере с умирающим охранником и ревущим, непонятным ему механизмом. Он подполз к двери, толкнул ее плечом – закрыта намертво. Уйти через нее сейчас невозможно. Он осмотрел щит, к которому прикасался немец. Одна из рукоятей была переведена в крайнее положение. Рядом мигала красная лампочка. Никаких понятных обозначений, только технические номера частей.

Специалист сбежал. Он знает, что сюда проникли. Он направится дальше, к главному пункту управления, чтобы завершить задачу диверсии или привести подкрепление. Этот механизм – не конечная точка. Это реле времени, часть системы. Остановить его, не зная схемы, – значит рискнуть спровоцировать мгновенный взрыв. Лучшее, что можно сделать, – не трогать.

Он отполз от щита, сбросил аппарат, расстегнул гидрокостюм. Левая рука была в крови. Пуля прошла по касательной, разорвав мышцу, но кость, кажется, цела. Больно, кровит сильно. Он порвал подкладку гидрокостюма на полосы правой рукой и зубами. Наложил жгут выше раны, затянул. Кровотечение замедлилось.

Нужно двигаться дальше. За ту дверь. Но она заперта. Значит, следует искать другой путь. Он осмотрел камеру. Кроме двери, через которую сбежал немец, и входа из тоннеля, был еще один люк в полу, прикрытый тяжелой чугунной крышкой. К нему вела узкая металлическая лестница, уходящая вниз, в темноту. Оттуда тянуло запахом стоячей воды и сырости. Затопленные коридоры. Это был его путь.

Он поднял автомат умирающего охранника, проверил магазин – около половины. Сунул за пояс. Обыскал того – кроме патронов и гранаты, ничего. Затем подошел к люку. Крышка сдвигалась с трудом, но поддалась. Внизу была черная, неподвижная вода. Уровень – чуть ниже начала лестницы. Значит, коридор частично затоплен.

Он сел на краю люка, снова надел маску, проверил аппарат. Остаток кислорода – минут на сорок, не больше. Этого должно хватить, чтобы найти выход или… не хватить.

Он посмотрел на захлопнутую дверь, за которой скрылся специалист.

«Он сбежал. Значит, управление – дальше. Теперь – вглубь».

Акулов снова вставил загубник, взял фонарь и соскользнул в черную воду под люком, начав новое, еще более опасное погружение в самое сердце бетонного лабиринта.