За час до взрыва - Александр Тамоников Страница 55

— Понятно. Основной пост. Наблюдение. Уничтожение техники при угрозе захвата.

Уваров вышел из палатки. Холодный ветер сразу обжег лицо. Он поднес к губам переносную рацию, антенну которой прикрепил к обломку арматуры еще на рассвете.

— Ястреб, я Гроза. Прием.

— Ястреб на связи. Прием.

— Как обстановка в секторе?

— Спокойно, товарищ майор. Видимость до километра. На воде – рябь, ничего не движется. На берегу – тоже. Кувалды не видно, он ушел за выступ быка.

— Меняю задачу. Ты остаешься на позиции, но смещаешь зону наблюдения. Теперь твоя ответственность – от разрушенного пирса строго на восток, вдоль береговой линии на пятьсот метров. Полный контроль за сушей. По воде не следишь – это теперь задача Волны. Но если увидишь любую лодку, катер или признаки высадки на берег в твоем секторе – предупреди Волну и открывай огонь. Не жди команды.

— Понял. Сектор – береговая линия на восток, пятьсот метров. Огонь по любым целям на суше или у кромки воды без команды. По воде наблюдаю глазами, детали – за Волной.

— Жду доклада о любом движении. Конец связи.

Уваров отключил рацию и направился вдоль служебной дорожки, огибающей массивное основание левого быка. Под ногами хрустели щебень и битое стекло. Воздух пах ржавчиной, морской солью и едва уловимым, сладковатым запахом тления – где-то в развалинах лежали неубранные трупы. Он двигался быстро, но не бежал, сохраняя силы и постоянно осматривая местность: груды строительного мусора, полуразрушенные сараи, опрокинутые вагонетки. Каждую воронку, каждое окно в бетоне его взгляд фиксировал и анализировал на предмет угрозы.

Обойдя бык, он оказался в своеобразном тупике – замкнутом пространстве между высокой бетонной стеной шлюза и насыпью старой дамбы. Здесь ветер стихал, образуя мертвую, давящую тишину. И именно здесь он увидел Громова.

Старшина стоял на коленях перед грудой обломков железобетонных плит и ржавых балок. Эта куча явно была не естественным завалом, а сброшенным сюда мусором. Но что привлекло внимание Громова, так это то, что нижняя часть завала, у самого основания стены, была неестественно ровной, образующей подобие ниши. И земля перед ней была не утоптана, а как будто присыпана свежим гравием. Маскировка.

Уваров подошел бесшумно. Громов, не оборачиваясь, поднял руку, давая знак остановиться. В его другой руке был длинный стальной щуп, который он методично, сантиметр за сантиметром, втыкал в щели между плитами у основания стены.

— Нашел?

— Не уверен… Смотрите. Завал – бутафорский. Плиты лежат неплотно, под ними пустота. Земля здесь притоптана недавно, следы засыпаны, но не идеально. И вот…

Он ткнул щупом в узкую щель между самой стеной и краем нижней плиты. Щуп ушел внутрь на добрых тридцать сантиметров, не встретив сопротивления.

— Пустота. И не просто пустота. Чувствуется, как щуп проходит по металлическому краю. Люк.

Уваров наклонился, вынул из кобуры пистолет. Он привычно осмотрел оружие. Затвор, мушка, прицел – все чисто. Ход затвора плавный, без заеданий. Патрон в патроннике. Он сунул пистолет обратно и достал из полевой сумки компактный угловой фонарь. Такие фонари ценились за возможность светить из-за укрытия.

— Отодвинь плиту.

Громов уперся плечом в край тяжелой железобетонной плиты. Мускулы на его спине напряглись под гимнастеркой. Раздался скрежет по гравию. Плита сдвинулась с места на десяток сантиметров. За ней открылась темная ниша в самом бетоне стены. И в этой нише – металлическая поверхность, покрытая толстым слоем ржавчины и грязи. Но форма была узнаваема: квадратный технический люк с массивной задвижкой.