Черные тени Ленинграда - Александр Тамоников Страница 63

— Как с питанием? — спросил он.

— Есть чай, хлеб, — коротко ответил Верстов. — Вашего пайка хватит еще на день. Спасибо.

Больше говорить было не о чем. Все, что можно было сделать технически, было сделано. Остальное зависело от человеческого фактора. От мастерства Косовича. От дисциплины Мироновой. От жадности и страха противника.

— Я буду у аппарата в штабе, — сказал Бугров. — О любом сигнале — немедленно сообщайте.

— Будет сделано.

Бугров вышел, снова окунувшись в ледяной мрак подвального коридора. На обратном пути метель немного стихла, но холод стал еще лютее. Он шел, автоматически переставляя ноги, его мысли уже были там, в штабе, где через час должен был появиться Косович с документом. Он вернулся в семнадцать десять. Митьков, отогревшийся у печки, уже ждал; его лицо потеряло синеватый оттенок, движения стали чуть живее.

В семнадцать двадцать в комнату вошел Косович. В руках он держал обычный штабной картонный скоросшиватель. Его лицо было бесстрастным, но в глазах Бугров уловил легкое удовлетворение мастера, выполнившего тонкую работу.

— Готово, товарищ майор.

Косович открыл скоросшиватель. Внутри на листе плотной бумаги лежал документ. Бугров взял его и поднес к свету коптилки. Бланк служебной записки отдела бронетехники штаба Ленфронта. Желтоватая бумага, слегка помятая по углам, один залом посередине. В левом верхнем углу — штамп «Секретно» и исходящий номер: «№ 0147/с». Адресат: «Начальнику оперативного отдела, Начальнику отдела связи. Копия: в дело».

Текст, отпечатанный на пишущей машинке (Косович, видимо, воспользовался машинкой в канцелярии), был сух и краток. Упоминался реальный номер распоряжения штаба, действующий номер танкового батальона, точные географические названия — Купчино, Пулково, высота с правильным обозначением. Маршрут выглядел логичным. Внизу — размашистая, с сильным наклоном подпись: «Начальник отдела бронетехники полковник Гуров». Рядом — виза согласования: «Согласовано. Нач. опер. отдела полковник И. Волков». И его подпись, тоже имитированная.

Бугров читал, всматриваясь в детали. Крошечная клякса от чернил рядом с номером. След от скрепки в левом верхнем углу. Легкая, едва заметная полоска загрязнения вдоль сгиба. Документ выглядел так, как будто его действительно изготовили в канцелярии бронетанкового отдела, положили в папку, а потом вынули для копирования.

— Как бумага? — спросил он.

— Бланк настоящий, — тихо сказал Косович. — Из запаса. Состаривал методом попеременного смачивания и высушивания у печки, потом под пресс. Загрязнение — чайная заварка, разведенная до слабой консистенции и нанесенная тампоном. Подписи… — Он сделал паузу. — Я изучал образцы в течение часа. Полковник Гуров имеет привычку в конце подписи ставить жирную точку. Полковник Волков — подчеркивать свою подпись. Эти детали соблюдены.

Бугров положил документ обратно в скоросшиватель. Работа была выполнена безупречно. Теперь этот листок бумаги должен был стать крючком, который зацепит рыбу.

— Хорошо. Митьков, с тобой ясно? В восемнадцать ноль-ноль ты занимаешь позицию у трубы отопления во дворе штаба. Мы знаем, что Миронова делает закладку между восемнадцатью двадцатью и восемнадцатью тридцатью, после своего перерыва. Как только она положит пакет в тайник и уйдет, ты изымешь его. Внутри, скорее всего, будет какая-то рутина — сводка потерь или данные по снабжению. Мы подменим их на нашу «куклу». И положим обратно. Все должно занять не более тридцати секунд.