Пятнадцать лет молчания - Сергей Иванович Зверев Страница 67

Через пятьдесят метров туннель начал понижаться, уходя под крутым углом вниз. Стены сменились с ледяных на бетонные, старые, покрытые трещинами. Воздух стал еще более спертым, в нем появились новые запахи — озона и горящего металла.

— Приборы фиксируют электромагнитные помехи, — доложил Смирнов. — Источник впереди. Мощный.

— Это он, — тихо сказал Калинов. — Готовь средства РЭБ. Дальше идем в режиме полной тишины.

Они продолжили спуск, теперь двигаясь еще медленнее, останавливаясь через каждые несколько метров для прослушивания. Давление нарастало с каждой минутой. Калинов чувствовал каждый удар своего сердца, каждый вдох. Он больше не думал о клаустрофобии, о ранении Дятлова, о возможной гибели. Есть только цель. И протокол ее достижения.

Погоня продолжалась. Но теперь это была не просто операция. Это стало личным делом. И ставки были выше, чем когда-либо.

Глава 16

Ледяной мрак сжимался вокруг них подобно гигантской руке, и каждый метр продвижения вперед давался с таким усилием, будто они пробивались сквозь толщу застывшего времени. Туннель, некогда бывший технологическим лазом, теперь превратился в каменную глотку, которая, казалось, намеренно пыталась их проглотить, сужаясь до размеров, когда даже ползком приходилось двигаться боком и задирать голову, чтобы не удариться о низкий потолок, покрытый сталактитами векового льда.

Калинов двигался первым, отталкиваясь коленями и локтями от шершавого, покрытого инеем бетона. Его «АК-12К», закрепленный на грудной разгрузке системы «Сотник», постоянно цеплялся за выступы и свисающие кабели, каждый раз заставляя его замирать и прислушиваться к эху, которое могло выдать их присутствие. Смирнов следовал за ним вплотную; его дыхание в наушниках было ровным, но напряженным, а выдыхаемый пар тут же замерзал в ледяном воздухе и оседал инеем на забрале шлема. Электромагнитный гул, исходивший из глубин комплекса, нарастал с каждым метром, превращаясь в физическое давление на барабанные перепонки и заполняя пространство невидимой вибрацией. Воздух пах озоном, горелой изоляцией, древней пылью и холодным металлом, не знавшим человеческого прикосновения десятилетиями.

Они проползли еще двадцать метров, когда Калинов резко, почти инстинктивно, поднял сжатую в кулак руку. Универсальный сигнал «стоп». Движение прекратилось мгновенно, будто они были частями одного механизма. В наступившей тишине, нарушаемой лишь навязчивым шипением помех в наушниках и собственным пульсом, отдававшимся в висках глухими ритмичными ударами, он сделал несколько глубоких беззвучных вдохов, пытаясь унять дрожь в конечностях. Логика. Расписание. Контрольная точка. Эти три столпа держали его сознание на плаву в море нарастающей клаустрофобии.

— Останавливаемся. Плановая связь с тылом. — Его шепот был едва слышен даже ему самому; слова замирали в ледяном воздухе. — Полная тишина. Цифра, контроль эфира.

Смирнов молча кивнул, замирая в неестественной позе; его тело напряглось, готовое в любой момент среагировать на угрозу. Калинов перевел частоту своего компактного трансивера[5] на зашифрованный канал. Связь была их единственной нитью с оставшимися товарищами, тонкой и ненадежной, как паутина в арктический шторм, но именно она сейчас определяла грань между порядком и хаосом.