За час до взрыва - Александр Тамоников Страница 73

Они побежали по галерее, спотыкаясь о плавающий мусор. Второй клапан, ВК‐7, нашли у пересечения с огромной, в ржавых потеках трубой. Процедура повторилась. Колесо поддалось чуть легче. Еще один щелчок фиксатора. Где-то в глубине послышался гулкий перелив воды.

— Теперь твой участок, Тритон.

— Уваров указал вперед, где галерея упиралась в водяную гладь. Вода поднималась из какого-то пролома, заполняя проход до потолка на протяжении видимой десятиметровой зоны. На поверхности плавали масляные пятна и доски.

— Камера D‐3 прямо за этим участком. Клапан ВК‐1 должен быть на дальней стене.

Акулов молча кивнул. Он надел шлем, проверил крепление аппарата. Его лицо за стеклом маски было сосредоточенным и бледным.

— На всякий случай. – Уваров протянул ему нож в ножнах.

Акулов взял, прикрепил к поясу.

— Если я не вернусь через пять минут…

— Вернешься, – перебил Уваров. Никаких эмоций. Констатация. – Мы ждем.

Акулов вошел в воду. Ледяная хватка воды снова сомкнулась вокруг него. Он нырнул, включил фонарь. Луч пробивал мутную взвесь. Проход был завален обломками бетона и торчащими прутьями арматуры. Пришлось пробираться с осторожностью, обходя опасные места.

Плечо тупо ныло, отнимая силы. Воздух в аппарате стал отдавать металлическим привкусом – признак конца запаса кислорода.

Через четыре минуты он уперся в решетку. Не та дверь. Паника на миг сжала горло. Он осветил стены вокруг. Слева – черный проем. Он проскользнул в него. Это была небольшая квадратная камера. И на дальней стене, как и обещал Шмидт, был третий клапан. ВК‐1. Колесо было меньшего поперечника.

Акулов уперся в него. Не двигается. Он приложил все силы, упираясь ногами в стенку. Мышцы горели огнем. Колесо сдвинулось на миллиметр. Еще. Еще. С треском и скрежетом оно начало вращаться. Оборот. Два. Пять. Десять.

Внезапно где-то глубоко под ним что-то щелкнуло, загрохотало. Через камеру прошел мощный гидравлический толчок. Поток воды из пролома снаружи резко усилился, потащив его к выходу. Он из последних сил оттолкнулся от стены и поплыл обратно, борясь с течением. Воздух кончался. В легких горело. Перед глазами поплыли темные пятна.

Он вынырнул в галерее, хватая ртом отравленный машинным маслом воздух. Уваров сразу же подхватил его под мышки, вытащил на сухое место.

— Клапан… открыл… – выдохнул Акулов, срывая шлем. – Система… заработала…

Где-то внизу, в недрах шлюза, послышался новый звук – не гул разрушения, а мощный, уверенный рев воды, уходящей куда-то в сторону. Давление в галерее, казалось, спало.

Шмидт стоял, прислонившись к стене, и смотрел на них с немым изумлением. Его расчеты, его уверенность в неотвратимости – все это рухнуло за двадцать минут под напором чужой воли и простой физической силы.

— Вы… вы это сделали… – прошептал он. – Обход активен. Давление падает. Основной заряд… теперь он может и не сработать. Не хватит нагрузки…

Уваров не ответил. Он смотрел на свои часы. Прошло двадцать две минуты с момента, когда он увидел Акулова в коридоре. Три минуты до заявленного заключительного толчка по шестому пути. Он прислушался. Никакого нового взрыва. Только отдаленный рев воды в обходе и затихающий вой сирен.

Это была не полная победа. Внешний контур был поврежден. Часть территории уже могла затапливаться. Но катастрофического, стратегического прорыва дамбы не произошло. Янтарный рубеж устоял.