За час до взрыва - Александр Тамоников Страница 77

Он не добежал. С фланга, из развалин насосной, ударила короткая, точная очередь. Егоров, меняя позицию, вышел ему в бок. Три пули калибра семь и шестьдесят две из СВТ попали унтеру в корпус. Тот споткнулся, упал навзничь и замер.

Раненный в ногу матрос в воронке, видя гибель командира, прекратил огонь. Возникла пауза. С причала тоже перестали стрелять. Немцы, видимо, оценивали ситуацию. Их оставалось один боеспособный и двое раненых. Они потеряли тяжелое оружие и командира. Их положение было безнадежным.

— Кувалда, предлагаю выкурить, – раздался в наушнике голос Егорова. – У меня две «лимонки». Подойду сбоку, кину под причал. Ты прикрой.

— Согласен. Дай знать, когда будешь готов.

Минута прошла в напряженном ожидании. Громов не сводил глаз с причала, автомат наготове. Егоров должен был обойти по низине, используя русло ручья, который теперь наполнялся водой из прорыва.

С причала вдруг раздался крик на ломаном русском:

— Не стрелять! Сдаемся! Раненые! Не стрелять!

Голос был молодой, полный отчаяния. Громов прищурился. Сдаются? Возможно. А возможно – подвох, чтобы выиграть время или подозвать ближе.

— Ястреб, осторожно. Может быть подвох.

— Вижу. Они выкидывают белое… тряпку, что ли.

Действительно, из-за бетонной сваи показалась палка с болтающимся на ней грязным белым платком.

— Выходите! – крикнул Громов громко, по-немецки. – Оружие бросьте! Руки вверх! Один за другим!

— Сейчас… сейчас… – послышалось в ответ.

Из-за укрытия первым вышел молодой матрос, почти мальчик. Руки у него дрожали, он шел, высоко подняв ладони. Он был без оружия.

— Остальные! – приказал Громов.

— Все!

Из-за свай выполз еще один, волоча за собой раненого товарища. Все они выглядели жалко: мокрые, перемазанные мазутом, испуганные.

— Ложись! Лицом в землю! Руки за голову! – скомандовал Громов, выходя из-за укрытия, держа автомат на изготовку.

Егоров появился с другой стороны, его СВТ была направлена на группу пленных. Немцы послушно повалились на мокрые камни.

Громов подошел к ним, быстро обыскал. Никакого оружия, кроме ножей. Раненых было двое: один с пулевым в живот (от выстрела Егорова), второй с раздробленной ногой (от его очереди). Оба в тяжелом состоянии, но живы. Тот, что был ранен в живот, стонал, лицо у него было землистым.

— Волна, ситуация. Два пленных и еще двое тяжелораненых. Запрашивай санборт и действенную группу для приема. Местоположение – старый восточный причал шлюза № 1.

— Приняла. Связываюсь с управлением, – немедленно ответила Смирнова.

Прошло несколько минут. Громов и Егоров, не теряя бдительности, охраняли пленных. И в этот момент из рации раздался голос Уварова, слабый, с помехами от толщи бетона, но узнаваемый:

— Волна… это Гроза… Слышишь?

— Слышу вас, товарищ майор! – Голос Смирновой впервые дрогнул.

— Задание внутри выполнено… Катастрофа предотвращена. Есть ключевой пленный инженер и… информация. Тритон тяжело ранен. Требуется срочная эвакуация. Вызови санборт и группу захвата для пленных. Мы выходим на поверхность… через основной вход, если возможно, или через наш люк. Готовь встречу.

— Уже вызываю! – отозвалась Смирнова. – Группа на поверхности обезврежена, есть пленные. Эвакуация будет организована. Ждем вас.

Еще через пятнадцать минут в небе послышался нарастающий гул двух моторов. С тыла, со стороны фронтовой дороги, приближался самолет – крупный транспортный Ли‐2. Он сделал круг, сел на относительно ровную площадку в ста метрах от причала. Из самолета выпрыгнули два санитара с носилками, а за ними вышли четверо мужчин в форме НКВД, но без знаков различия и двое в плащах поверх военного обмундирования. Оперативники Смерша.