Подземный бой - Александр Тамоников Страница 77

Лето 1949 года стало периодом особо напряженного ожидания на Корейском полуострове. Американская дипломатия внимательно следила за военными приготовлениями Северной Кореи. Вдоль 38-й параллели развернулись фортификационные работы. Вынашивавшиеся в Пхеньяне планы переноса столицы ближе к китайской границе свидетельствовали о подготовке КНДР к предполагавшейся агрессии с юга.

Как ни странно, Пентагон отреагировал на активность северян с нетипичной для них невозмутимостью. Военные эксперты сомневались в способности КНДР вести успешные боевые действия без прямой поддержки СССР и Китая. Командовавший американским контингентом в Корее в те годы генерал Ходж в своем отчете назвал действия КНДР ответом на провокации с юга. Командующего поддержал начальник группы американских военных советников в Корее генерал Робертс, который, в свой черед, добавил, что южане совершают чересчур глубокие вылазки через границу, чем дестабилизируют обстановку.

Казалось бы, точку в этом вопросе поставил посол США в Сеуле Муччо, который тщательно изучил добытые разведкой материалы по пограничным укреплениям Северной Кореи и доложил в Вашингтон, что эти фортификации носят преимущественно оборонительный характер.

Руководство ЦРУ не рискнуло спорить с военными и перевирать факты, но предложило собственную интерпретацию событий: 27 июля 1949 года на стол президента Эйзенхауэра лег документ, в котором предлагались поправки к стратегическому сотрудничеству США с Республикой Кореей. Аналитики ЦРУ подтвердили мнение военных, что КНДР не планирует напасть на юг, однако Пхеньян тщится раздуть страхи гражданской войны и выставляет южнокорейского лидера Ли Сын Мана агрессором.

Действительно, выглядело неприглядно: южане явно вели себя как наступающая сторона, а северяне — как обороняющаяся. Чтобы завоевать симпатии мирового сообщества, в разведуправлении посоветовали развернуть на юге параллельную программу усиления пограничных укреплений. Эйзенхауэр дал согласие на участие ЦРУ в качестве куратора при строительстве Ли Сын Маном пограничных фортификаций.

Южнокорейский президент зарекомендовал себя как человек, склонный к иррациональным решениям. Ему очень понравилась программа строительства фортификаций, умело преподнесенная церэушниками. А разведуправление использовало ее в качестве прикрытия ключевого проекта — создания на территории Северной Кореи, в долине Чоннимса, мощного радиоузла для сбора, анализа и передачи колоссальных объемов информации — военной, политической, экономической и прочей — сразу о трех потенциальных противниках Америки: о КНДР, Китае и Советском Союзе.

* * *

— Пять ракет на площадку перед зданием, четыре — в здание, первый и второй этажи, — инструктировал полковник. — После пятой начинаем выдвигаться. Первыми идем я, Зуйков и Дубко. Дорохин, прикрываешь из «калаша». Ты, Лепилин, бьешь ракетами по окнам, последнюю — в главный вход. Стало быть, расстреливаешь комплект и вместе с Дорохиным догоняешь нас. Вопросы?

Тишина в ответ.

— Глаза беречь! — продолжил Богданов. — На ракеты не смотреть, близко к ним не подходить. Ясно?

Такие элементарные вещи можно было не объяснять, но Вячеслав Антонович понимал, что штурм здания является моментом дьявольски напряженным. Кто-то из парней, сконцентрировавшись на конечной цели, мог забыть о простых мерах безопасности. Как-никак, «дончане» не тренировались бегать по полю, задымленному ракетами.