За спиной войны - Александр Тамоников Страница 8

Те, кто был в городе в эти недели, были полностью заняты хоть каким-то восстановлением Смоленска: красноречивое подтверждение этому Крылов увидел на вокзале и по пути до дома на Большой Советской. В условиях войны, когда наши части стремительно наступали на врага после Сталинградской битвы, переломившей ход войны, и освобождали населенные пункты один за другим, каждый человек в глубине своей души все равно стремился к спокойствию. Это стремление к покою у смолян, только-только вздохнувших свободно полной грудью, выражалось в желании вернуть прежнюю жизнь — вернуть свои дома, любимый кров, ну или хоть какую-то крышу над головой. Многие работали не покладая рук просто над тем, чтобы из руин поднять сколько-нибудь домов, чтобы жить в них.

Крылова с группой, которая изначально состояла из него же и его давнего напарника Ивана Соловьева, посылали на «горячее». Все очень ждали результата — хотя бы для того, чтобы на всякий случай перестраховаться, и в Смоленске, таком близком от Москвы, не было никакой почвы для саботажа и переворота. А то не хватало еще, чтобы немцы, которых мы гнали все дальше прочь от наших земель, вернулись благодаря каким-нибудь предателям.

Хотя, конечно же, в самом начале Крылов думал, что поедет в Смоленск один. Он хорошо знал Соловьева — они много раз прикрывали друг друга в уличных боях в Сталинграде, участвовали в операции «Искра» под Ленинградом, вместе лежали в одном госпитале… А затем оба согласились работать в контрразведке. По состоянию здоровья, по крайней мере, ни Крылов, ни Соловьев вернуться на фронт не могли. Хотя бы временно — точно никак было нельзя. Именно поэтому, когда им в госпитале предложили поступить в особую школу НКО («Народный комиссариат обороны») и за полгода пройти переподготовку в разведку, они, недолго думая, выбрали такой способ службы Родине. В конце концов, ловить шпионов и предателей — тоже важное дело, да и, ко всему прочему, такой шанс выпадает, как говорят, один на миллион — далеко не всем предлагают такое. Только учеба, от которой товарищи успели отвыкнуть, разъединила их и они разъехались по разным частям и отрядам.

Поэтому, когда Соловьев, вытянувшийся и заметно похудевший за эти полгода подготовки, подошел к нему в одном из коридоров четвертого этажа центрального аппарата ГУКР НКО СССР «Смерш» в Москве, Крылов искренне удивился такой встрече. Они тогда пожали друг другу руки, спросили про здоровье, которое интересовало их обоих во время их последней встречи — в госпитале в феврале 1943-го один из них лежал со сломанной ключицей, а второй с осколочным ранением головы.

— И откуда ты тут взялся? Сто лет тебя не видел, только думал, куда же ты запропастился, а вот… ты тут как тут! — удивился тогда Виктор, глядя на своего посвежевшего товарища.

— Ну как откуда, — улыбнулся Соловьев. — Я ж к тебе и шел. Мне сказали, что тебя можно найти где-то здесь: ты ведь документы оформляешь, верно?

— Ну да, и? — насторожился Крылов.

— Потому что в Смоленск едешь, да? — с ухмылкой и как-то таинственно дополнил свою речь Иван.

— Ну, допустим, — резко ответил Крылов. — А в чем собственно дело?

Про то, откуда у Соловьева такие сведения, он не спрашивал. В конце концов, теперь они разведчики, раз Соловьев, как и Крылов, дошел до конца обучения. А значит, мало ли какой источник ему поведал о поездке его товарища в Смоленск. Можно только радоваться тому, что Иван, как положено настоящим товарищам, не забыл его. И, судя по всему, наблюдал за ним со стороны… Что уже весьма подозрительно. «Может, они послали Соловьева ко мне, чтобы сказать о корректировках в деле? Что-то пошло не так, и Соловьев теперь в качестве посланника…» — подумал Крылов и сощурился.