Колонна приговоренных - Александр Тамоников Страница 80

— Прежде чем ехать дальше, надо провести разведку, — сказал он Астафьеву. — Если смотреть по карте, то сейчас, за поворотом, будет развилка дорог. Правильно?

Ренат взглянул на лежавшую у него на коленях карту и подтвердил:

— Да, правильно.

— Та дорога, по которой мы сейчас едем, соединяется с дорогой, которая ведет от гмины Гнойно к Порембе. Если немцы захотят перерезать нам путь, то сделать это будет удобно как раз в этом месте. Надо проверить, не успели ли они выставить там пост.

Глеб вышел из машины, осмотрелся, прислушался, но все было тихо.

— Савенков и Летица! — позвал он и, когда оба разведчика подбежали к нему, сказал им: — Давайте-ка, ребята, идите и проверьте все вокруг, а особенно, что делается на развилке, — показал он рукой направление, в котором следует идти разведчикам. — И будьте осторожны. Фрицы могут спрятать рядом с дорогой, в лесу, дополнительные силы, чтобы при необходимости задействовать их против нас.

Когда разведчики ушли, Шубин подошел к борту грузовика и, откинув тент, посмотрел на сидевших на дне кузова и прижавшихся друг к другу детей и нескольких женщин.

— Как они? — негромко спросил он у Теплицына, сидевшего у самого края борта.

— Холодно, а дети плохо одеты, — так же тихо ответил Юрий. — Есть два одеяла, но их на всех не хватает. Я с себя рукавицы, шапку и шарф снял и отдал им, но что толку? Не шибко этим согреешься. А еще я отдал им весь свой хлеб. Надо бы еще у ребят спросить. Дети и женщины явно давно ничего не ели.

Глеб вздохнул и тоже снял с себя шарф, потом подумал, снял защитный комбинезон и передал все это через Теплицына Саре, которая тотчас же стала наматывать шарф на мальчика, сидевшего рядом с ней. Оставшись в одном кителе, который он забрал у немецкого охранника перед тем, как его убить, Глеб сказал Теплицыну:

— Иди добудь у ребят еды для детей. Мы как-нибудь обойдемся. Детям еда нужнее. За медсестрой я присмотрю.

— А куда ей сейчас деваться? Будет тихо сидеть, — заметил Юрий.

Он с ненавистью посмотрел на сидевшую в стороне от остальных помощницу доктора и, спрыгнув на землю, ушел.

— Пани, кто-нибудь подойдите ко мне, надо переговорить, — сказал Глеб по-польски, обращаясь к женщинам в кузове.

Одна из женщин встала, подошла к краю борта и присела на корточки, чтобы удобнее было разговаривать со стоявшим внизу Шубиным.

— Куда мы едем? — спросила она. — Кругом — немцы, и у нас нет выхода из этого ада. Лучше бы уж сразу убили нас, чтобы дети не мучились. Они и так много всего пережили… — жалобно запричитала женщина.

— Как вас зовут? — перебил ее Глеб.

— Ева.

— Пани Ева, мы понимаем, что и вам, и детям сейчас очень тяжело. Детям — еще тяжелее, чем вам. Но потерпите немного. Мы хотим вывезти вас в безопасное место и отправить на самолете в тыл Красной армии. Мы — русские разведчики, а не польские партизаны. В наши планы не входило ваше освобождение, но когда мы совершенно случайно наткнулись на это ужасное заведение, где детям грозила смерть, то не смогли пройти мимо. Понимаете?

— Вы руски… — На глазах женщины появились слезы. — Если это так, то значит, что совсем скоро нас освободят? — дрожащим голосом спросила она и протянула Глебу худую руку.

— Да-да, совсем скоро, — ответил Глеб, взял ее ладонь в свою и слегка пожал ее. — Немцы, как мы понимаем, хотели вас отправить куда-то дальше, в глубокий тыл. Возможно, в Германию или в какой-нибудь концентрационный лагерь. И там детей точно ждала бы смерть без всякой надежды на спасение. Теперь у вас есть шанс. Но вы должны будете мне и моим людям помочь.