Искатель - Джеймс Смайт Страница 84

Бросив фантазировать, он переходит к компьютеру и открывает свои фото, и мне отсюда видно его – все еще так привязанного к Елене, несмотря на разрыв в пространстве и времени, несмотря на все, что было.

Я в последний раз говорил с Еленой в день отлета. От объявления до старта прошло несколько дней – бешеная неделя, где нас превозносили и славили в прессе, почти не переводя дыхания. Миру довелось познакомиться с нами в коротком броском взрыве на обложках журналов и первых страницах газет. Эту неделю мы были повсюду, поскольку УПИ утверждало, что для наилучшего эффекта все должно быть похоже на реалити-шоу.

«Людям скучно, – говорили нам, – а мы устроим, чтоб вы были повсюду, и им станет интересно – достаточно интересно, чтобы следить за каждым шагом вашего путешествия. Они от души пожелают вам успеха». Мы делали все, что от нас требовалось: окончательные проверки здоровья, последние тренировки, – но очень многое было уже проделано нашей группой за прошедший год. «Мы все до того упростили, что вам и думать не придется, – говорили в УПИ. – Нажать кнопку, слетать и вернуться. Проще простого». Гай был тузом в рукаве, потому что много лет работал с ними над этим проектом – всю взрослую жизнь, как выяснилось, и потому (хотя мы узнали только в последний день, когда кое-что попало в одну газету) он не мог не лететь ни при каком повороте событий, кто бы ни прошел с ним в команду. Та последняя неделя выдалась безумной, дух не перевести. Я каждый день звонил Елене, едва проснувшись, но она ни разу не ответила. А однажды отель среди ночи разбудил меня звонком.

«Алло?»

«Кормак, – сказала она, – это я». Она сказала, что в Греции с матерью и дядей, а когда вернутся, точно не знают.

«Ты там сможешь работать?» – спросил я.

«Я не знаю, захочу ли».

«Так ты не вернешься?»

«А ты?» – спросила она, и я ответил, что я – да, я, конечно, вернусь. Один полет – полет на всю жизнь, ничего лучшего мне не светит, а потом я вернусь домой, в Лондон, буду там работать до конца жизни.

«Я по тебе скучаю», – сказал я.

«Я тоже скучаю», – сказала она.

«Мне очень жаль», – сказал я.

«Нет, – возразила она, – ничего тебе не жаль». Она повесила трубку, и я сообразил, что извинялся за Эмми, что спал с ней, обманув доверие Елены, а она решила, что я извиняюсь за работу, за участие в космическом полете. Я выяснил, с какого номера она звонила, и перезвонил, но там было заблокировано, так что я до утра просидел у телефона и совсем не спал.

Утром Гай пошутил, что я выгляжу таким помятым, словно всю ночь не ложился.

«Нервы?» – спросил он, а я сказал, что нет, а он засмеялся и назвал меня вруном.

Сколько часов прошло, а он ничего не делает, и Эмми все спит. Не знаю, сколько прошло, часов у меня нет, но много, и у него уже сейчас скучающий вид. А впереди еще недели, я думаю. У нас еще недели впереди.

Эмми просыпается, закашлявшись, и я тоже просыпаюсь от звука ее включившихся легких, живого будильника. Кормак из каюты уже там, с ней, держит фляжку с водой, сует к губам соломинку. Она подается вперед и машинально делает глоток, потом пристраивает голову поудобнее. «Я не хотел, – говорит тот я, – но ты совсем с ума сходила. – Она молчит. – Тебе лучше?»

Она мотает головой.

«Нет, – говорит она, – мне уже никогда лучше не будет. Зачем ты это сделал? Зачем?»