Пятнадцать лет молчания - Сергей Иванович Зверев Страница 90

Его взгляд упал на пистолет Захарова, лежащий на столе. «Ярыгин». Безопасный, отстраненный. А потом его взгляд встретился с взглядом Захарова. И в глазах наставника он не увидел ни ненависти, ни торжества. Лишь усталую надежду. И понимание.

— Прости меня, Дмитрий, — тихо сказал Игнат. Его рука с «Вереском» дрогнула и… опустилась. Он не сделал выбора между долгом и правдой. Он выбрал третье.

Быстро, с рефлекторной, вышколенной реакцией, он рванулся вперед. Но не к Захарову. Его цель лежала на столе.

Пистолет Ярыгина.

Его пальцы обхватили рукоятку. Холодный полимер. Знакомый вес. Он рванул оружие на себя, отбрасывая его далеко в сторону, где оно со звоном ударилось о пол и укатилось под серверную стойку.

Захаров смотрел на него, не двигаясь. На его лице застыло недоуменное выражение.

— Что ты делаешь?

— Я нейтрализую угрозу. — Голос Калинова снова приобрел стальную твердость. Но это была уже не твердость Протокола. Это была твердость его личного, выстраданного решения. — Ты — не угроза. Ты — пленник. Пленник своей боли. И моя задача — не убить тебя. А доставить к ответу. Пусть система сама судит тебя. И себя заодно. Это и будет мой протокол.

Он снова поднял «Вереск», но теперь ствол был направлен не в лоб, а в центр груди Захарова. Менее смертельно. Более контролируемо.

— Встань. Отойди от пульта. Миссия «Протокол Альфа-1» завершена. Актив будет уничтожен. Ты — сдаешься.

Захаров медленно, очень медленно поднялся из кресла. Он был выше Игната, шире в плечах. Он смотрел на него сверху вниз, и в его глазах плескалась странная смесь разочарования, уважения и горькой иронии.

— Ты нашел третий путь, Игнат. Самый сложный. Самый опасный. И для тебя, и для меня. Ты веришь, что система способна на покаяние? На суд над самой собой?

— Я верю в закон, — отрезал Калинов. — А если он не работает, то заставить его работать — моя задача. Не твоими методами.

…00:47…

— Цифра! Взрывчатка! Готовь подрыв! — скомандовал Игнат, не отводя взгляда от Захарова.

— Но… температура! Он может выйти из строя сам! — возразил Смирнов.

— Приказ! Минимальный заряд! Точечный! Только ядро! Мы не можем рисковать!

Пока Смирнов лихорадочно доставал из разгрузки шашки пластита и детонаторы, Захаров стоял неподвижно; его руки были полусогнуты, готовые к действию. Он смотрел на таймер.

…00:23…

— Опоздаешь, Игнат. Всего на несколько секунд. Но опоздаешь.

— Молчи.

…00:15…

Шашки были установлены. Смирнов отбежал, держа в руке детонатор.

— Готово!

Игнат сделал шаг назад, прикрывая Захарова собой.

— Всем отход! На лестницу! Байкал, прикрывай!

…00:05…

Захаров вдруг улыбнулся. Спокойно, почти блаженно.

— Прощай, Игнат. И прости. Скажи своему отцу, что я… попытался.

…00:03…

Калинов рванулся назад, к двери, толкая перед собой Захарова.

00:01

— Детонация! — крикнул Смирнов.

…00:00…

Раздался не оглушительный взрыв, а глухой, сдавленный хлопок. Яркая вспышка света на мгновение озарила зал. Сирена ШУ-9, до этого молчавшая, взвыла на одной пронзительной ноте и так же резко оборвалась.

Мигавшие на серверных стойках огоньки погасли. Гул, заполнявший зал, начал стихать, превращаясь в затихающее бормотание, а затем — в звенящую, абсолютную тишину. Было слышно только тяжелое, прерывистое дыхание людей.

Калинов, все еще держа «Вереск» на Захарове, обернулся. «Шифр-узел-9» дымился. От его центральной части осталась лишь проломленная, обугленная панель. Индикаторная подсветка погасла. Монолит был мертв. Трансляция не состоялась. Он выполнил приказ — уничтожил актив, но он не выполнил его до конца. Он не убил Захарова.