За час до взрыва - Александр Тамоников Страница 90

— Ваша задача, товарищ майор? – спросил он ровным, лишенным всякой интонации голосом, заглядывая в кабину. – Его глаза быстро оценили состояние машины, лица пассажиров, задержались на Смирновой, потом на фигуре в задней части.

Уваров снова, уже автоматически, показал Директиву и удостоверение.

— Майор Уваров, оперативная группа «Гроза». Прибыл с линии для личного доклада начальнику второго оперативного отдела полковнику Малинину по завершении операции «Янтарный рубеж». При мне особой важности пленный офицер военной разведки и трофейные документы стратегического значения.

Лицо старлея мгновенно изменилось. Не было ни удивления, ни подобострастия. Появилось жесткое, профессиональное понимание. Он, вне сомнения, был в курсе или, по крайней мере, знал из служебных шифровок, что какая-то операция под таким кодовым названием идет и что группа «Гроза» в ней задействована.

— Проезжайте во двор, товарищ майор. – Он подал знак часовым. – Место для машин укажет дежурный по гаражу. Я предупрежу полковника Малинина. Он… он вас ждет с девятнадцати ноль-ноль.

Ворота, скрипя тяжелыми петлями, распахнулись. Машины въехали в замкнутый, вымощенный брусчаткой двор, освещенный тусклыми синими лампочками под козырьками – строгая светомаскировка. Здесь уже чувствовалась напряженная, скрытая жизнь большого организма: у глухой стены стояли несколько темных служебных машин, пара грузовиков ГАЗ-АА и даже иностранный вездеход. Из подвальных окон, забранных решетками, лился яркий свет и доносился неумолчный, яростный стук пишущих машинок – работал оперативно-дежурный отдел, мозг управления. К ним направился младший офицер в застиранной гимнастерке без погон, с нашивками сапера, и молча указал жестом на свободное место у стены под навесом.

Машины, сдавленно вздохнув амортизаторами, остановились. Наступила та самая оглушительная тишина, которую слышишь только после долгого пребывания рядом с грохочущим механизмом. В ушах звенело.

— Выходим, – сказал Уваров, и его голос, привыкший перекрывать шум двигателя, прозвучал неожиданно громко, почти грубо в этой тишине.

Громов вышел из кабины грузовика. Холодный воздух двора ворвался внутрь. Циммер, не говоря ни слова, с трудом, двигаясь как очень старый человек, начал выбираться наружу. Он был бледен как полотно, губы побелели, но в его движениях не было просьбы о помощи. Он просто выполнял физическое действие. Егоров и Смирнова быстро выгрузили главный трофей – кожаный планшет и ящик с остальными документами и материалами, захваченными еще у Шмидта.

— Кувалда, оставайся с пленным здесь. Не отходить. Волна, Ястреб – со мной. Документы берем, – скомандовал Уваров, снова обретая привычный, оперативный тон.

В этот момент из черного провала парадной двери вышел дежурный старший лейтенант.

— Товарищ Уваров? Полковник Малинин просит вас к себе в кабинет. Немедленно. С пленным и документами. Я провожу.

Они двинулись за ним небольшой процессией: старлей впереди, за ним Уваров с планшетом, Смирнова и Егоров с ящиком, Громов, ведущий под локоть Циммера. Холодные, скользкие каменные ступени парадной лестницы, длинный, слабо освещенный коридор с линолеумом на полу, отполированным до блеска тысячами ног. За дубовыми дверями с табличками доносились приглушенные, напряженные голоса, резкие звонки телефонов, шелест бумаги.