За час до взрыва - Александр Тамоников Страница 92

— Капитан Нестеров доложил по аппарату засекреченной связи сорок минут назад. Самолет приземлился в двадцать ноль-ноль. Лейтенант Акулов доставлен в хирургическое отделение госпиталя управления. Операция идет. Врачи борются за его жизнь. Шансы… – Малинин сделал крошечную, почти незаметную паузу. – Шансы выжить есть. Остальные пленные и документы переданы в следственную и экспертно-аналитическую части. Работа начата.

Он перевел свой тяжелый, гипнотический взгляд с Уварова на Громова, потом на Смирнову. Взгляд был не благодарственным, а оценочным, словно он взвешивал на невидимых весах не только результат проделанной работы, но и цену, за которую он куплен.

— Потери личного состава группы?

— Только лейтенант Акулов, тяжелое пулевое раненние в грудную клетку с повреждением легкого, – отчеканил Уваров, голос у него был ровным, как лист фанеры. – Остальной личный состав группы – старшина Громов, сержанты Егоров и Смирнова – боеспособен, но физически истощен, им требуется отдых и смена обмундирования. Техническое средство – бронеавтомобиль БА‐64, заводской номер 4087. Имеет боевые повреждения: прострелены бронелисты левого борта и капота, незначительно повреждена ходовая часть. На ходу. Требует ремонта.

Малинин медленно, как будто каждое движение давалось с усилием, поднялся из-за стола. Он был невысокого роста, но в этот момент казался крупным. Он обошел стол и остановился прямо перед Уваровым. Неожиданно протянул руку. Не для рукопожатия начальника с подчиненным, а для крепкого, по-мужски рукопожатия. Костлявые, сильные пальцы сжали ладонь Уварова.

— Выполнили. Молодцы. – Его голос упал до хриплого шепота, предназначенного только для стоящих здесь. – Все четвертое управление Генштаба и лично товарищ Абакумов ждали этой шифровки с прошлой ночи. – Он кивнул на лежавший в стороне телеграфный бланк с грифом особой важности. – Операция «Янтарный рубеж» считается завершенной успешно. Ваша группа задание Ставки выполнила.

Он отпустил руку, и его лицо вновь стало маской начальника отдела – строгой, непроницаемой.

— Теперь по процедуре. Пленный офицер Циммер передается в распоряжение следственной части управления – для допроса. Документы плана «Корморан» и сопутствующие материалы – экспертам для изучения и перевода. Ваша группа с этого момента выведена из оперативного режима. Вам выделена отдельная комната в казарме на территории управления. Завтра, к десяти ноль-ноль, от каждого участника операции – подробный, по форме, письменный рапорт с приложением схем и пояснений действий. Все лично мне. Понятны задачи?

— Так точно, товарищ полковник! – хором, как на плацу, ответили Уваров, Громов и Смирнова. Егоров у двери также выпрямился.

— Сдать табельное и трофейное оружие, боеприпасы, спецсредства на вещевой склад, получить расписки. Машину сдать с подробным актом о повреждениях в ремонтную мастерскую при гараже. Отдохнуть. Вы это заслужили. Свободны.

Они отдали честь, четко, синхронно развернулись и вышли из кабинета. Дверь закрылась за ними с тихим щелчком. В коридоре Уваров на секунду, всего на секунду, прислонился лбом к прохладной, шершавой штукатурке стены, закрыл глаза. В ушах зазвенело. Все. Полномочия возвращены. Приказ выполнен. Можно выдохнуть. Почти.