Марионетка - Николай Владимирович Андреев

* * *

© Андреев Н.В., 2025

© ООО «Издательство „Вече“», оформление, 2025

Марионетка

Роман

11 февраля

Василий Романов – невысокого роста щуплый сорокалетний мужчина, одетый в черные мятые брюки и серый вязаный свитер, из-под ворота которого выглядывал узел небрежно повязанного галстука, не спеша подошел к окну. Сложил руки на груди и, раскачиваясь взад-вперед, принялся наблюдать за тем, как во дворе редакции литературного журнала «Родная речь», расположенного на первом этаже жилого дома, мальчишки гоняли шайбу.

— …Скажи, ты же не хочешь, чтобы меня выгнали с работы, правильно? – Все то время, пока он смотрел в окно, Игорь Скобляков – редактор журнала, не переставал бубнить у него за спиной.

Романов бросил взгляд на малыша, завопившего от радости по поводу забитого гола, взял с подоконника журнал и медленно перелистал его.

— Ничего я, Игорь, не хочу… Мне одно непонятно. Вы из номера в номер печатаете всякую, извини меня за выражение, белиберду, и никого это не волнует. Но стоит мне что-нибудь принести, как вы тут же вспоминаете, для чего сюда приставлены. «…Недостаточность ассоциативных связей! Размытость образов! Отсутствие рифм!» – Романов забарабанил пальцами по столу. – Ты вообще-то, Игорек, в поэзии разбираешься или как? Раньше вроде разбирался.

Отодвинув от себя лежащую на столе рукопись, Скобляков зевнул.

— Разбираюсь. И поэтому еще раз скажу: многое из того, что ты принес, требует доработки. И потом… На днях Январский прислал свою новую поэму. Усёк?

— А то!

— Вот. Напечатаем ее, а затем, через пару-тройку номеров, глядишь, и до твоей подборки очередь дойдет. Если, конечно, уберешь оттуда все непристойности.

— Чего уберешь?

Бросив опасливый взгляд на Романова, Скобляков вынул из лежащей на краю стола папки отпечатанный лист бумаги и быстро пробежал его глазами.

— Ага… – нашел он нужное место. – Ну вот, взять хотя бы для примера твоего «Соловья»… Послушай!

Игорь наклонился над столом. Поправил очки и, сложив губы в саркастическую усмешку, громко прочитал:

Только пью я – не пою,

не пишу.

Стал подобен соловью —

алкашу.

Эй, хозяюшка! Налей-ка

винца!

Соловья ты пожалей,

подлеца.

Скобляков поднял голову и укоризненно посмотрел на Романова.

— Ну что это такое? Вот только не надо мне говорить, что главное в литературе – не то, о чем пишешь, а то, как. Не надо! Все равно Калистратов не пропустит. И мне, чего доброго, от него попадет.

Произнеся с многозначительным видом имя главного редактора журнала и как бы тем самым заручившись его поддержкой, он развел руками, дескать, какой с меня спрос, и демонстративно уткнулся носом в лежащую на столе рукопись.

— Значит, не напечатаешь? – спросил Романов.

Не поднимая глаз, Игорь Скобляков ответил: нет. Перевернул страницу и принялся деловито водить карандашом по строчкам текста.

— Тогда дай пятьсот рублей. Жить не на что.

— До получки?

— До нее.

Не отрываясь от рукописи, Скобляков привстал со стула. Наклонился и достал из заднего кармана брюк деньги.

— На! – протянул Романову пятисотрублевую купюру. – Да, кстати! А когда у тебя получка? Ты же говорил, нигде не работаешь?

Романов взял деньги. Направляясь к вешалке, сказал, что получка у него будет тогда, когда в журнале «Родная речь» ему выплатят гонорар.

Скобляков вскочил со стула.