Казанский мститель - Евгений Сухов Страница 10

Уже после минуты разговора Иван Воловцов укрепился во мнении, что неимоверно тяжко приходится уркаганам[13], иванам[14] и прочим нарушителям спокойствия, ежели на их пути оказывался его высокоблагородие Павел Борисович Панфилов…

— Дмитрий Дмитриевич просил меня оказать вам посильную помощь, — политично произнес полицеймейстер Панфилов, после того как два коллежских советника представились друг другу. — В чем она должна заключаться, позвольте узнать?

— Люди… — коротко ответил Иван Федорович и тотчас охотно пояснил: — Мне надо в помощь хотя бы двух сыскарей, которые не первый год занимаются сыском и проявили себя в этом деле как способные служащие. А еще неплохо было бы как можно скорее ознакомиться с делами убиенных: коллежского регистратора Кержакова, купца Вязникова и штабс-капитана Алябьева.

— А вот, — отошел полицеймейстер Панфилов от стола, и судебный следователь по особо важным делам увидел три отнюдь не пухлые папки с делами, покоящиеся на столешнице. — Вы можете хоть сейчас с ними ознакомиться.

— Я могу их забрать с собой для ознакомления? — поинтересовался Иван Федорович, довольный столь предусмотрительной оперативностью полицеймейстера Панфилова.

— Разумеется, все к вашим услугам, — просто ответил Павел Борисович. И подчеркнуто вежливо добавил: — Только вот расписочку, пожалуйста, оставьте о получении, — пододвинул он приготовленную заранее бумагу.

Воловцов одобрительно кивнул. Написал на чистом листе бумаги пару строк, число и расписался. После чего сунул папки под мышку и спросил:

— Кто занимался этими делами?

— Судебный следователь Шалманов из Департамента уголовных дел Судебной палаты.

— Понятно, — констатировал Воловцов. — Судебная палата от вас далеко?

— Нет, на этой же улице, только ближе к ее концу. Там, где расположен окружной суд, — пояснил Панфилов.

Иван Федорович кивнул и вышел из кабинета полицеймейстера.

* * *

Зима подходила к своему завершению, но, похоже, сдаваться не собиралась. Выйдя из полицейского управления, судебный следователь по особо важным делам попал в какую-то снежную круговерть, которой еще час назад не было и в помине. Жесткие и острые снежинки, как иголки, впивались в лицо, и никакого спасу от этой напасти не было, в какую сторону ни поворачивайся. И когда Воловцов вошел в двери здания Окружного суда, где располагалась Судебная палата с ее департаментами, ему на мгновение показалось, что он попал в райское место. Это ощущение вмиг улетучилось, когда он узнал, что судебного следователя Шалманова нет на месте.

— Как так нет? — невольно подивился судебный следователь по особо важным делам.

— Но он скоро прибудет, — сообщил Ивану Федоровичу пожилой делопроизводитель с нарукавниками и кипой бумаг в руках и, кивнув на прощание, скрылся за одной из дверей.

Чтобы не терять понапрасну время, Воловцов решил представиться (так было положено и по службе, и по заведенному этикету) старшему председателю Казанской Судебной палаты тайному советнику Дмитрию Ефимовичу Рынкевичу. Внешне он производил впечатление строгого человека, за плечами шесть десятков лет с гаком, о чем свидетельствовали глубокие морщины на сухом лице.

Объяснив Дмитрию Ефимовичу цель своего приезда в Казань и получив разрешение на проведение разыскных действий, каковых Ивану Федоровичу вовсе не требовалось, судебный следователь по особо важным делам Иван Воловцов откланялся. Вышел из кабинета его превосходительства тайного советника Рынкевича с таким видом, будто выпил молоко с пенками, коих терпеть не мог. За дверьми кабинета он вздохнул свободно: по высокому начальству Иван Федорович хаживать шибко не любил и старался по возможности реже бывать в «высоких» кабинетах, а если все-таки случалась в том надобность, то как можно скорее их покидать…