Рецепты любви и убийства - Салли Эндрю Страница 100

Я откусила сухарик – не потому, что проголодалась, просто напомнить своему телу, что оно живет. С головой у меня что-то творилось. Может, я спятила? Надеяться на любовь в моем-то возрасте? С моей фигурой? Зачем я Хенку Канемайеру? Но мы все же можем быть друзьями.

Я решила приготовить на ужин бубути. Но сначала открыла коричневый конверт. Как я и думала, письмо написал автослесарь, освоивший варку яйца.

Спасибо, танни.

Сырный соус – фантастика. А добавить пива – просто леккер.

Я точно не знал, должны ли чайные ложки по рецепту быть полными, но потом понял, что это не важно, главное, чтобы все насыпать одинаково. Получилось очень вкусно, теперь я иногда и себе такое готовлю на ужин. И еще жарю стейк.

Дела идут хорошо, теперь она и правда моя девушка. Я познакомился с ее родителями и все такое. Они не против, что я не очень разговорчивый, рады, что у меня хорошая работа и что я люблю их дочь.

Видите, я написал слово «люблю». Когда я с ней, у меня просто рот до ушей. Вроде ее устраивает, что я не разговариваю, а улыбаюсь. Если надо сказать что-то важное, мы просто шлем эсэмэску.

В эти выходные она придет ко мне на ужин. Сейчас хорошая погода, можно сидеть на улице и смотреть на звезды, вот я и подумал, что неплохо бы приготовить гриль. У меня есть колбаски из куду. Мы будем вдвоем, хочется сделать что-то особенное. Вопрос: что? Не думаю, что гренки по-валлийски подойдут.

Помогите.

Карел

Я обрадовалась, что у него и его девушки все идет хорошо. Помахала перед собой конвертом. Воздух отяжелел от духоты, в облаках набирал силу дождь. Я написала простой рецепт жаркого в горшочке с колбасками. И мой рецепт фермерского хлеба. Этот хлеб сделать проще простого, а на девушку произведет впечатление. Можно еще дать ему рецепты салатов, но, наверное, это будет чересчур.

Написала, и мне сразу стало не так одиноко. Приятно, что есть кто-то, кого я могу вести за руку с одной ступеньки на другую.

Я приготовила бубути, привела себя в порядок. Надела кремовое платье с голубыми цветочками. Форстер попрощался, и я услышала, как он уходит по дорожке, и тут же подъехала машина. К дому шел Канемайер. Я изобразила приветливую улыбку и открыла дверь.

Но на крыльце стоял Пит.

Я сохранила улыбку на лице.

— Добрый вечер, Пит.

Он кивнул и сказал:

— У лейтенанта Канемайера встреча. Сегодня с вами буду я.

Зазвонил телефон.

— Извините, Пит, – сказала я и пошла ответить.

— Танни Мария!

— Джесс.

— Извините, что скрылась из вида, танни. Сильно по вам скучала.

— Я тоже скучала по тебе, моя скат.

— Рехарт принес письмо, танни. И все объяснил. И еще коробку куксистерс. Мы их слопали всей семьей.

— Здорово, Джесси. В холодильнике редакции тебя ждет змеиный медовик.

— Класс! Спасибо, танни М. Я поговорила с хозяином пансионата «Саншайн». Он подтвердил, что Рехарт на ночь не оставался.

— Вот умница.

— Просто я хорошая журналистка, – сказала она. – Проверяю факты.

— А я говорила с Кэндис, – сказала я. – Она уверяет, что ничего не было. Он не в ее вкусе.

— Какая наглая, – сказала Джесси. – А кто в ее вкусе?

— Ты уже встретилась с Рехартом?

— Сейчас встречусь с ним в кафе «Трасса 62», – сообщила она. – Как раз вхожу. Просто хотела сказать вам спасибо, танни, и извиниться. Ага, вот и он. Тогда до встречи, танни. Погодите. Ого, ни за что не догадаетесь, кто еще здесь. Сидят в углу. Кэнди! А с ней – детектив Канемайер…