Лондонский матч - Лен Дейтон Страница 101

— А почему бы не сказать им, кто тебе его дал?

— Все мои источники информации тут же пересохнут, если я выдам хотя бы один из них. Можешь себе представить, какому допросу с пристрастием подвергнет Морган человека, который заполучил копию, принадлежавшую Брету?

— Чтобы добраться до Брета?

— Да, чтобы добраться до Брета.

— Он, наверное, прекрасный человек. Тот, который дал тебе этот документ, – сказала она задумчиво.

Я не говорил ей о Поше Хэрри, и она обижалась на мою скрытность.

— Он настоящий подонок, – ответил я. – Но я не выдам его Моргану.

— Но если не пострадает он, то пострадаешь ты, – сказала она с безжалостной прямотой, которая называется женской логикой.

— Ни он, ни я. И ни с кем из нас еще долгое время ничего не случится.

— Значит, ты решил ничего не предпринимать?

— Я еще не принял решения.

— Ну, а как с Бретом?

Это было началом того вихря вопросов, который крутился у меня в голове день и ночь.

— Брет все время принимает твои предложения. Вот и сейчас по твоему совету он перевел Штиннеса из Бервик-Хауз сюда.

— Да, он согласился со мной.

— Но у тебя есть и другие соображения по поводу перевода Штиннеса сюда. Ты что, боишься, что Брет попытается его убить или сделать с ним еще что-нибудь?

— В Бервик-Хауз у них охрана, сигнализация и все такое. И не только для того, чтобы охранять пленников, но и затем, чтобы держать на расстоянии нежелательных типов.

— Так отправь его обратно.

— Но он будет здесь с минуты на минуту.

— Отправь его завтра.

— А как я это сделаю? Подумай только, каким дураком я буду выглядеть, если приду в офис Брета с протянутой шляпой в руке и заявлю ему, что изменил свое мнение насчет этого дела.

— А подумай, каким дураком ты будешь выглядеть, если что-нибудь случится с Бретом?

— Я и об этом подумал, – сказал я сдержанно.

Она улыбнулась и ответила:

— Но это просто смешно, дорогой. Извини, что я смеюсь, но ты сам взял все на себя, заявив Брету о некомпетентности людей в Центре допросов.

— Мне самому интересно, сможет ли Брет когда-нибудь упрекнуть и меня в том же?

Она хмыкнула:

— Настанет такой день, любимый, когда твои же высказывания обернутся против тебя.

Я тоже улыбнулся. Она была, конечно, права. Я сам выстраивал события и шел этому навстречу.

Она сказала:

— Но если Брет агент КГБ…

— Я же говорил тебе, что никогда…

— Но давай вставим слово «если», – настаивала она. – Он добился высокого положения и имеет власть.

Она умолкла. Потому что каждое предположение о связи Брета со Штиннесом неизбежно делало меня дураком.

— Продолжай, – сказал я.

— Если Брет Ранселер агент КГБ, то он делает все правильно. Его заставили работать со Штиннесом, а сам он не проявлял никакого желания получить это поручение. Теперь он изолирует лучший источник разведывательной информации, который мы когда-либо имели, и делает это по твоему предложению. Все, что связано со Штиннесом, проходит через него, и если что-то получится не так, ты будешь козлом отпущения.

Она испытующе посмотрела на меня, но я никак не реагировал на ее слова.

— А что, если Брет Ранселер уже знает, что у тебя есть фотокопия меморандума кабинета министров? Ты об этом подумал, Бернард? Может быть, Москва узнала, что произошло. Если он агент КГБ, они сообщили ему, обязательно сообщили.