Над темной водой - Алексей Макеев,Николай Леонов Страница 101

— Ночью успели историю придумать, Илья Аркадьевич? — спросил он. — Только вот нескладно получается.

— Складно, нескладно. А как мне рассказал тот мужик, так и говорю, — усмехнулся Трифонов.

Гуров помолчал в размышлении, затем задал Трифонову вопрос, которого тот вовсе от него не ожидал:

— Скажите, а фамилия и имя Генрих Карпухин вам тоже незнакомы?

Глаза Трифонова превратились в щелочки, и он с неприязнью посмотрел на Гурова. Возможно, и сейчас он бы попытался соврать, но по лицу Льва Ивановича понял, что это бесполезно.

— Почему же не знакомы? Когда-то мы с Генрихом были большими друзьями, — ответил он. — Но это было так давно…

— Значит, вам неизвестно, что Генрих сменил свою фамилию?

— Нет, — резко ответил Трифонов и отвернулся в сторону окна. — Я вообще о нем давно ничего не знаю.

— Опять врете, Илья Аркадьевич, — покачал головой Гуров. — У меня совершенно другие сведения на этот счет.

— Не знаю, какие там у вас сведения… — начал говорить Трифонов и резко замолчал. После паузы сказал, зло посмотрев на Гурова: — Да даже если и соврал? Вам-то что до этого? С Геркой я не встречался с того самого момента, когда…

Трифонов резко умолк и потупился, уставившись на свои руки.

— Что — когда? Когда лжесвидетельствовали против Василия Скачкова в суде десять с половиной лет назад? — поинтересовался Лев Иванович и добавил: — Видите, Илья Аркадьевич, я с вами откровенен. И теперь вам понятно, почему бы я хотел услышать от вас, где сейчас находится Василий Скачков. Ведь понятно же, не так ли?

— Ах, так это был тот самый Скачков, который убил мою девушку? — подняв голову, усмехнулся Трифонов. — Надо же, какое совпадение! А я и не знал, что он уже откинулся. На свободу, значит, вышел… Не знал, — снова усмехнулся он. — А что я его в том мужике не признал, так ведь столько лет прошло, — развел он руками. — И фамилии у него, как уже и говорил, я не спрашивал.

— Значит, вы настаиваете, что давно не встречались с Генрихом Карпухиным? — снова переключился со Скачкова на Генриха Гуров.

— Да, мы давно уже с ним не виделись, — ответил Трифонов.

— Хорошо. — Гуров снова включил телефон и стал в нем что-то выискивать. В помещении воцарилось молчание, которое длилось несколько дольше, чем того бы хотелось Трифонову.

— Так в чем меня обвиняют и по какой причине задержали? — поинтересовался он у Гурова. — Я ведь правильно понял, что тот инцидент на дороге и неоплаченные штрафы — это только предлог?

Лев Иванович ответил не сразу. Сначала он выдержал паузу, делая вид, что увлечен чем-то у себя в телефоне, затем, подняв голову и посмотрев на Трифонова, снова спросил, игнорируя заданный ему вопрос:

— И он вам тоже не звонил? Я имею в виду Генриха Карпухина.

— Нет, Генрих Карпухин мне не звонил, — ответил Трифонов с едва заметной усмешкой.

— Хорошо, — снова ответил Лев Иванович и сразу же задал новый вопрос: — А Генрих Мещерский когда в последний раз вам звонил? Вы ведь не станете у меня спрашивать, кто такой Генрих Мещерский, правда?

Трифонов злобно зыркнул на Гурова и промолчал. И снова в помещении повисла тишина.

— Не хотите отвечать, — понятливо кивнул Гуров. — Тогда, может, ответите все-таки, куда вы увезли Василия Скачкова? Его самого или его тело.

— Врешь, начальник, — с холодным прищуром и косой улыбкой Трифонов посмотрел прямо в глаза Гурову.