Мирошников. Грехи и тайны усадьбы Липки - Идалия Вагнер Страница 102

– Я отвар ей делала, как ты учил. Три раза она пила, на нем наверно и дошла. Я вообще не хотела вести ее сюда. Думала, не дойдет, назад запросится. Дошла, молодец. А народ говорил, она умирать сюда приехала.

Любовь Викентьевна слушала разговор как сквозь густой туман и плохо понимала, что разговор идет о ней.

– Ничё. Авось и не умрет. Этот парень Костка лихо взялся за дело. Если не отступит, то доведет все до ума. Так, у бабоньки глаза закрываются, ладно, пусть поспит. Сейчас сон для нее – самое лучшее.

Горюха уложил моментально уснувшую Любовь Викентьевну на лавку, укрыл лоскутным тонким одеялом и отправился вместе с Иулией готовить еду для незваных гостей.

Проснулась барыня скоро. Сквозь уходящий сон она почувствовала головокружительно вкусный аромат чего-то съестного, услышала разговор мужчины и женщины, очень удивилась тому, что ей мешают отдыхать, повернулась и чудом не упала с лавки. А там уже и вспомнила про свое путешествие к колдуну.

Он уже стоял рядом и внимательно вглядывался в ее глаза, держа в мощной руке тонкое запястье. Несмотря на кулак огромного размера, прикосновение было мягким и ласковым.

– Что, девонька, оклемалась? Давай вставать. Грибная похлебка готова, ох и вкусная получилась! А там и поговорим, зачем шла к страшному Горюхе. Не побоялась же.

Любовь Викентьевна краем своего сознания еще хотела удержать остатки достоинства знатной барыни, но откликнулся голодный желудок и босые ноги сами спустились с лавки и были готовы идти к столу. Возле него суетилась Иулия, разливая похлебку по мискам, а Горюха заметил:

– Да ты же у нас босая. Нехорошо. Сейчас лапоточки тебе дам. Младшему внуку плел, да на твою ножку будет как раз. Сподручно в лапотках, мягко. К земле близко.

Любовь Викентьевна и здесь послушалась. Действительно, оказалось довольно удобно, хоть и непривычно для нежной кожи барских ножек.

Густую грибную похлебку ели долго и с удовольствием. Любовь Викентьевна с удивлением вскоре обнаружила, что тоже шумно потягивает жидкость и с удовольствием отдувается, как это делал Горюха. Сначала эта его привычка раздражала, а потом не очень удобная для нее форма деревянной ложки незаметно подтолкнула к такому же поведению.

Ей даже показалось, что Горюха все услышал и все понял, почему она неожиданно смешалась, услышав собственное хлюпанье.

Наевшись, колдун отодвинул миску и обратился к гостье:

– Ну что, рассказывай. Додумался Костка до камней?

– Какой Костка? – удивилась Любовь Викентьевна.

– Костя, по-вашему, – терпеливо ответил хозяин.

– Ах, Константин Павлович! Додумался. Он вчера приехал и все нам рассказал. Потому я и пришла.

– И зачем пришла? Чего хочешь?

– Надо знать, где было это место молельное, куда везти камни. Еще надо провести обряд, – немного оробев, проговорила Любовь Викентьевна. Она почему-то решила, что лесной бирюк сейчас высмеет ее и скажет, что ничего не знает.

Но Горюха только вздохнул, почесал бороду, нашел в ней хлебные крошки и аккуратно положил их на стол.

– Оно, конечно, дело слишком старое. Уже и проклятье практически на исходе. Думаю, только тебе осталось умереть, а твой Митяй должен начать новую жизнь. С Васяткой, вишь, как получилось. Если бы наши отцы его оставили жить, то совсем обреченный был бы род. Но нет. Сначала его забрали к себе. Значит, может для тебя это шанс – прервать проклятье на себе.