Секретные люди - Николай Свечин Страница 102

Русские пилоты на Западном фронте заставили немецкий «таубе» спуститься в расположение наших войск. И тут таубе!

Погиб на фронте прапорщик-доброволец Сергей Милюков, сын вождя кадетов. Второй сын тоже в действующей армии, воюет в артиллерии. Не отсиживались…

Награжден посмертно Георгиевским крестом капитан первого ранга Константин Прохоров. Он командовал на Балтике минным заградителем «Енисей». Когда корабль был торпедирован немецкой подлодкой, Прохоров организовал спасение команды. А сам отказался покинуть свой корабль и ушел на дно вместе с ним…

Неожиданно раздался телефонный звонок. Лыков взял трубку и услышал голос барона:

— Нам надо срочно увидеться.

— Мне ехать в Могилев некогда, – начал сыщик, – а нельзя…

— Я в Петрограде, – перебил его Таубе.

— В таком случае где и когда тебе удобно, твое превосходительство?

— Давай у тебя на Каменноостровском, твое высокородие. Запасы коньяку еще имеются или ты весь вылакал?

— Для тебя найду… последнюю. В восемь вечера подходит?

— Годится.

Статский советник позвал супругу и велел ей разморозить хурму. А также раздобыть что-нибудь вкусное на закуску. Та предсказуемо ответила, что в магазинах шаром покати. Строгий муж потребовал вывернуться наизнанку, но угощение генералу Таубе обеспечить… Ольга Дмитриевна любила барона и обещала приготовить пирог с мясом.

Вечером, когда замерзший гость сел в столовой, хозяин первым делом поставил перед ним бутылку. Но Виктор Рейнгольдович отодвинул ее:

— Давай сначала поговорим.

Лыков понял, что предстоит неприятная беседа, и не ошибся. Таубе пристроил единственную руку на коленях и весь как-то съежился. Было видно, что он устал и сильно расстроен.

— Федор прислал на новый адрес важное сообщение, – начал разведчик. – Настолько важное, что… Германское командование, пишет он, решило начать идеологические диверсии против нашей страны. Соображаешь?

— Нет пока. Что значит «идеологические диверсии»?

— Они хотят столкнуть общество и государя.

— Там и без них все на мази, – зло констатировал сыщик. – Царь-батюшка совсем с глузду съехал, отталкивает положительное, приближает к себе отрицательное. Один Гришка Распутин чего стоит…

— Теперь раздрай усилится, его будут искусственно подпитывать германским золотом. Агентам Вильгельма велено распускать слухи, чернить монархию и Двор, сеять панику, требовать заключения сепаратного мира. Будучи организованной извне, эта деятельность нанесет России больший урон, чем подрыв порохового завода.

— А Дума? А само общество? Ты ведь общаешься с Гучковым – что он говорит? Или ему на руку раздрай?

Барон вздохнул:

— Ты знаешь планы Александра Ивановича: конституционная монархия. А тут создали Прогрессивный блок. Гучков в него покуда не вошел, поскольку хочет быть везде первым, а в блоке верховодит Милюков[122]. Гучков – политик. Высшее проявление «политического животного», придуманного Аристотелем. И у него личный конфликт с Николаем Александровичем Романовым. Они не смогут договориться…

— И кто победит?

— Гучков, конечно. Наш государь сам пилит сук, на котором сидит. Причем на совесть пилит, старается. Все труднее ему служить таким, как я. Да и как ты.

— Я сказал Гучкову: помогать вам не стану, но и мешать не буду, – напомнил другу Лыков. – Вот мое кредо.