Загадочная история Аллана Уэйна - Рита Хоффман Страница 102

— Вижу, моя племянница усвоила каждый твой урок, – проворчал Александр, поднимаясь.

— Она сообразительная.

— Кто бы сомневался! В ней течет моя кровь.

— Надеюсь, нет, – фыркнула Мари.

— Историю не перепишешь, дорогая, – важно заявил Александр. – Нравится тебе или нет, но мы родственники.

— Мне не нравится.

— О, это я уже понял.

Они сверлили друг друга взглядами до тех пор, пока в эту молчаливую дуэль не вмешалась Мора:

— Отец Паскаль задержался, чтобы уладить дела прихода. Он вряд ли прибудет вовремя, твоими стараниями, кстати.

— Боже, сегодня что, вечер «повесь на Александра все смертные грехи»? Может, это я приговорил к казни Карла Первого?

— Кто знает, – буркнула Мари.

— Да ты не человек, а концентрированная злоба! – возмутился Александр.

— Сам сказал, что во мне течет твоя кровь. Наслаждайся, – парировала Мари.

Мне ничего не оставалось, кроме как молча наблюдать за перепалкой Охотников.

— Заварю чай, – пробормотал я. – Не убейте друг друга.

— Я с тобой, – неожиданно вызвалась Мари. – Не хочу оставаться с этим в одной комнате.

— Это ежегодно отправляло твоей мамочке деньги на твое образование и содержание. И на пони, кстати, тоже, – буркнул Александр.

— Пони сдох в дороге. Когда мы открыли вагончик, над ним уже кружили мухи, – безэмоционально ответила Мари. – Покажи мне кухню, Аллан.

— Там тебе самое место! – насмешливо выкрикнул Александр нам вслед.

Сразу за этим раздались звук удара и недовольное ворчание Моры.

— Как ты его терпишь…

Мари поставила винтовку у стены и огляделась.

— Он не так плох. – Мои слова прозвучали жалко. – У вас не было времени узнать друг друга.

— Ты правда так думаешь? Он приезжал каждый год. И каждый год я видела, как мой отец превращался в бледную тень самого себя. Думаю, он боялся его. Мама тоже боялась.

Я знал, почему Эдуард странно вел себя в присутствии брата, но рассказывать об этом Мари права не имел: ту беседу с Александром я принял за исповедь, а потому поклялся хранить его откровения в секрете.

— Чай здесь.

— А это что? – Мари заглянула в жестяную банку и поморщилась. – Кофе.

— Я бы не отказался.

— Как ты пьешь эту дрянь? На вкус напоминает жидкую грязь. – Заметив мой взгляд, Мари усмехнулась. – Я знаю, о чем говорю: когда мне было десять, я свалилась с лошади и нахлебалась воды из лужи.

За время нашего непродолжительного знакомства я сделал вывод, что Мари Томеску серьезная девушка, поэтому ее внезапная шутка привела меня в замешательство.

— Подай турку. Пусть меня и воротит от одного запаха этой дряни, я часто варила кофе для отца. Он любил засиживаться в кабинете до глубокой ночи…

Глядя на уверенные действия Мари, я сочувствовал ее потере.

— Он много для тебя значил, – тихо сказал я, заливая чайные листья кипятком.

— Конечно, он ведь мой отец. Был моим отцом. – Она вздохнула. – А твоя семья?

— Сплошное разочарование.

— Мора сказала, что твои родители нарушили какие-то важные правила Общества. Представить не могу, что ты чувствуешь. То есть ты всю жизнь готовился быть священником и вдруг…

— Я стал священником, – напомнил я. – И пока наличие сана не мешает мне помогать Охотникам.

— А если придется убить кого-то? – Мари прищурилась.

— Стараюсь не думать об этом.

— Зря. Мора сказала…

— А вы неплохо сработались, да? – перебил я, надеясь, что Мари поймет, насколько неприятна мне эта тема.