Неслышные шаги зла - Галина Владимировна Романова Страница 103

— Сразу, как сама себе поставила диагноз, судя по дате завещания, — ответила Саша, хотя и не обязана была с ним откровенничать. — Мне кажется, она и думать о тебе забыла, Николя. И про завещание забыла, которое спонтанно оформила на курорте. Ее «ушли» из отряда. Ты ее бросил. Она была слишком одинока, слишком уязвима. И решила, что я ее наследница, а не ты. А по закону второе завещание автоматически делает предыдущее недействительным. Так что умойся, Николя!

И она тут же получила пару ударов по ребрам. Болезненных, профессиональных.

— Ты издохнешь, дура! Издохнешь, как и Ниночка твоя! Один укольчик, и ты уже на небесах. И никто никогда не догадается, что тебя убили. Следов смертоносного лекарства через несколько часов в крови не обнаружить.

— Это был ты?! — ахнула Саша. — Ты убил ее в больнице?!

— Я, — с кроткой улыбкой, от которой у нее по спине поползли мурашки, признался Ганин. Он заходил вокруг Саши. — Сначала я наблюдал за ней в санатории. Следил, пугал, прячась под ее балконом. А потом заманил в лес. Мне даже стараться особо не пришлось. Она, как глупая коза, помчалась за мной в чащу, чтобы спасти. Подумала, что это кто-то потерялся, заблудился. Бежала, бежала, и вдруг повернула обратно. То ли из виду меня потеряла. То ли перепугалась, что и сама заблудится. Повернула Ниночка в обратную сторону. Пришлось на ходу импровизировать.

— И ты ударил ее по голове и сбросил в овраг?!

— Совершенно, верно. Умная девочка. — И ее ребра приняли еще один удар. — Но она снова выжила! Ее нашли! И все благодаря тебе и красавчику журналисту. Шум подняли…

Володя, ее Володя организовал поиски Ниночки Николаевны. Без его вмешательства никто из администрации санатория и не шевельнулся. Какой же он хороший, надежный, милый. Как гадко она с ним поступала. Особенно в последнюю их встречу, когда он приехал, а она его не пустила даже на порог. Он не мешал ей в тот момент, нет. Она была одна дома. Просто…

Просто была под впечатлением после визита в нотариальную контору, откуда ей позвонили и пригласили на встречу. Необходимо было посидеть и подумать в одиночестве, что делать с завещанной ей квартирой соседки? И как об этом сообщить наглецу Ганину? Надо было сделать это как-то побольнее. Чтобы он кулаки кусал и выл.

Воет сейчас она. Воет от боли и беспомощности. Она великовозрастная дура, возомнившая себя сильной. Еще одна ошибка.

А потом была третья ошибка. Это когда она кинула Ганину в лицо копию завещания, составленного Новиковой и ее нотариусом в пользу Саши.

— Утрись, чудовище, — скривила тогда Саша презрительно губы. — И чтобы я тебя здесь больше не видела!

Видит, и еще как видит. Ходит он вокруг ее головы и говорит страшные вещи. Признается в том, как убивал Ниночку Николаевну.

— Вы ее нашли. Она еще дышала. Я мечтал, что она помрет по дороге в больницу. Но нет же! Выжила. И операция прошла успешно. И что было делать, скажи, Александра? Клиент уже под эту квартиру нашелся. А она выжила…

— И тогда вы сделали ей смертоносную инъекцию, — закончила Саша и поморщилась. — Как же вы… Вы же прожили с ней не один год! Как так можно?! Неужели никаких чувств не было?

— Были, почему же! — Николя сел на любимый диван ее соседки, закинул ногу на ногу. — Ожидание… Предвкушение… Планирование… Знаешь, в чем успех моего предприятия? Почему я столько лет этим занимаюсь и ни разу не попался? Ни я, ни мои коллеги… Знаешь?