Мазыйка. Приговорённый город - Алёна Моденская Страница 103

— А куда вы планируете прейти работать? — спросил Игнатьев сразу у всех соседей по столу.

— В вечернюю школу, — сразу буркнул Лёня. — По специальности, учителем химии.

— Номер школы, адрес?

— Школа номер тридцать, — проворчал Лёня. — Здесь, на соседней улице.

— Хорошо, — кивнул Игнатьев и всё аккуратно записал. Потом глянул на Геру: — Вы?

— Директором почтового отделения, — спокойно проговорила Гера. — Улица Революционная, дом два.

— Директором, — тихо повторил Игнатьев, продолжая писать. — А что, там есть соответствующая вакансия?

— Пока нет, — покачала головой Гера, так что серёжки качнулись. — Но нынешнего директора куда-то переводят, так что место освобождается.

Вот как. Стало быть, для неё и хорошее место приготовлено. Высокие же у неё связи.

— Вы? — обратился Игнатьев к Эмме.

Она не отреагировала, так и продолжала глазеть по сторонам.

— Эмма Борисовна, — чётко произнёс Игнатьев.

— А? — захлопала глазками Эмма.

— Куда вы планируете перейти на работу? — выговаривая каждое слово, спросил Игнатьев.

— Куда? — расплылась в улыбке Эмма.

— В то же почтовое отделение, — ответила за неё Гера. — Моим заместителем.

— Заместителем директора? — переспросил Игнатьев.

— Именно так, — кивнула Гера, продолжая раскладывать карты. — Профессионалы везде нужны.

Игнатьев снова и бровью не повёл. Только застрочил дальше свой протокол.

Новиков подумал, что у этого чекиста великолепное самообладание. Потому что даже сам майор, услышав, что Эмма будет заместителем директора почтового отделения, удивлённо крякнул. Постарался, чтобы вышло не очень громко. Да уж, трудно придётся подчинённым с такой начальницей. Хотя если Гера — умелая работница, она сумеет всё организовать, так чтобы…

Новиков мигом забыл про почту, на которую скоро должны свалиться Кравчуки.

В спальне один из ребят Игнатьева как раз вытряхнул на комод брюлики из резной шкатулки. И там мелькнуло нечто очень знакомое. Новиков быстро подошёл ближе.

Точно так. Вот эти массивные золочёные серьги в виде переплетающихся колец. Он ведь видел точно такие же. Когда рассматривал фотографии Оксаны Ткач. И вот эту подвеску в виде цветка. Она фигурировал в списке предположительно украденных. И кольцо с вензелями как будто то же самое, что было на пальце Ткач на некоторых фотографиях.

Новиков сделал молчаливый знак чекисту, собрал эти брюлики на носовой платок и вышел в большую комнату. Молча показал находки Игнатьеву.

— Скажите, откуда у вас эти украшения? — спокойно спросил Игнатьеву у Геры.

Та внимательно осмотрела серьги, кольцо и подвеску, потом совершенно невозмутимо произнесла:

— Я их купила у товарища Ткач. Давно, ещё в прошлом году.

Игнатьев глянул на Новикова, тот слегка покачал головой. Потому что точно помнил, что на одной из карточек, где Ткач красовалась в этих брюликах, стояла дата — июнь пятьдесят восьмого года. Причём дата была проставлена в фотомастерской.

— Не сходится, — просто сказал Игнатьев.

— Что не сходится? — глянула на него Гера.

— Дата не та, — с молчаливого разрешения Игнатьева произнёс Новиков. — В июне этого года товарищ Ткач сделала фотографию, где снялась в этих серьгах и подвеске. Фотография имеется в нашем распоряжении.

— Значит, я что-то перепутала, — бесстрастно пожала плечами Гера. Однако потом сделала вид, что что-то вспомнила: — Ах, да. Всё правильно. Я купила у неё кольцо в прошлом году. Как раз на Новый год. А серьги и колье… — тут она на пару секунд замялась, — Да, да. В конце июня, совсем недавно. У Эммочки был день рождения. Вот, ей в подарок.