Белая стрекоза и три папы - Янина Корбут Страница 103

— Как мало человеку надо, чтобы почувствовать себя человеком. Хотя бы не мерзнуть. Вот, даже пуховый платок поварихи мне достался, — радостно заявил он, подпоясываясь. — Забыла, сердешная. Как знала, что Славусе пригодится.

— Ты молодец, — слегка приобняла я приятеля. — Настоящий герой.

— Ты тоже ничего, — утешил он меня.

На речной стороне теплохода курили мужчины, обсуждая, видел или слышал ли капитан что-то странное. Ведь что-то случилось на берегу, в результате чего Танечка оказалась в воде. Как минимум она должна была сопротивляться, может, даже кричать.

— Знаете, это уже вообще никуда не годится. Нас тут всех передавят, как тараканов, — едва не плакал Васятка, а капитан оправдывался:

— Мы со следователем и Володей ужинали, двери закрыты, на берегу темно. Честное слово, ничего не слышал.

Артем угрюмо нянчил в руках бокал с чем-то темным — виски или коньяк. Не знаю, что он нашел в запасах капитана.

Пока я грелась чаем, из города позвонил Тукач и сообщил, что Танечку повезли в больницу, а они с Чередничко возвращаются.

— Она в искусственной коме. Хорошо, «Скорая помощь» уже ждала на берегу. Врачи сразу же ее интубировали, сейчас отек мозга снимают. Будем надеяться.

— Господи, какой кошмар. Кому она звонила? Вы проверили по базе?

— Что тут проверять? У нее записаны все контакты. Телефон был в защитном чехле, видно, девушка основательно готовилась к круизу по реке, так что аппарат даже не перестал работать. Только, к сожалению, ничего нового мы не узнали. В последний час она звонила только Элле. Мы уже связались с ней в больнице, гражданка Протоворотова подтвердила, что Татьяна набирала ее, спросила, как та себя чувствует. Девушки поболтали о том, о сем. Ничего примечательного.

— Может, она чем-то поделилась с подругой?

— Я тоже настаивал, но Элла не вспомнила ничего такого. Только сказала, что пострадавшая волновалась, говорила, у нее какие-то нехорошие предчувствия. Но что в этом удивительного? Даже у меня в этой проклятой деревне нехорошие предчувствия…

И в кашемировых штанах…

В темном небе клубилась мешанина серо-черных туч. Дубровский повел Васятку и Артема по домам. Я высказала предложение, чтобы Артем ночевал у Тимура или у Васятки. А еще лучше было бы, решись они объединиться. Вместе всяко не так страшно.

— Нет уж, спасибо, — буркнул Артем в ответ. — Слушать храп двух мужиков я не подписывался. Высплюсь у себя. А завтра, пожалуй, буду выбираться из этой деревни.

— Ты решил уехать?

— Нас тут держат незаконно. Или пусть предъявляют обвинение, или отпускают. Вы же видите, мы, городские, плохо приспособлены к жизни в деревне. Здесь опасности на каждом шагу.

— И все-таки, мне кажется, Тукач не очень обрадуется.

— Тогда пусть меня арестует, — ответил Артем и пьяно икнул. — Иначе я еду домой. Твоим предкам хорошо, они хоть в приличном доме с камином устроились, а я у бабки жить не нанимался. Конечно, поначалу было забавно: экзотика, что-то типа экотура. Но чем дальше в лес…

Не закончив фразу, он махнул рукой и потопал вперед.

Мы же со Славкой побрели к моим, греться у камина и снова пить чай. Отцы пошли к капитану на борт, чтобы на месте дождаться Тукача и еще раз переговорить. Первый все не терял надежды наладить контакт и помогать следствию на законных основаниях, второй хотел знать, не копают ли под него, а третий заинтересовался типажом Чередничко. Сказал, что у него в книге как раз есть похожий улыбчивый персонаж (впоследствии оказавшийся маньяком), и он хочет «набрать материала».