Тайники партизанских троп - Юрий Мартыненко Страница 103

— Сгодятся.

Остальные молча слушали своего так называемого предводителя и, наверное, каждый думал о своём, о том, чем же вся эта история закончится. Но все были едины в желании, чтобы вся эта бодяга закончилась побыстрее. Все были страшно уставшими, измотанными, голодными. Когда наблюдали за мостом, Тюнин развязал свою котомку с неприкосновенным запасом. Выделил две банки тушёнки и несколько сухарей. Сжевали всухомятку. Освежили горло кусочками льда, наколотого ножом в перемёрзшем ключе. Костёр не развести, чтобы дымом не привлечь внимание охраны моста.

— Из нашего наблюдения, которое мы вели, знаем, что на мосту два вохровца. Один с западной стороны, другой с восточной.

20

На солнечных открытых полянах появились первые проталины. Снежный наст затвердел. В иных местах лыжи скользили с трудом. Приходилось их снимать и нести на плечах. Это добавляло груз. Самое трудное для перехода по путикам время. И лыжи вроде бы уже без надобности, и снег ещё глубокий. Местами, с северной стороны, промысловикам вновь приходилось вставать на лыжи и продолжать дальнейший обход своих угодий.

— Сезон совсем скоро закончится, ребята. Вернётесь домой, отдохнёте, – как мог подбадривал подростков Матвей Прокопьевич.

Те старались держаться бодро, но было видно, что за прошедшие тяжёлые месяцы таёжного промысла у них порядком накопилась усталость. Как ни крути, ещё юный, неокрепший организм давал себя знать. Взрослые мужики и то к концу сезона с нетерпением ждали его окончания. Тосковали по ребятишкам и жёнам, мечтали о нормальном обеде и постели, жаркой баньке и чарке водки или спирта.

— Лабазы полные, скоро будем снаряжать санный обоз, – объявил Матвей Прокопьевич бригаде. – Сначала обойдёт дальние лабазы, где таборится Никифор со своей бригадой, потом наши.

Пару дней назад Глушак пересекался в дальнем урочище с охотником из взрослой бригады. По его словам, план по заготовке мяса копытных почти выполнен. Кроме лося, козуль и кабарожек удалось завалить несколько кабанов.

— Боюсь только, ребята, что много вам отдыхать не дадут. В колхозе работы по горло. Наверное, ещё кого-то на фронт забрали? Скоро одни женщины да девки, да вы и останетесь на хозяйстве.

— Нам не привыкать, дядя Матвей, – ответили хором ребята.

— Может, пока мы здесь, война-то ближе к концу подходит? – с детской надеждой в голосе спросил кто-то из подростков.

— Хорошо бы, конечно, если так, – согласился Глушак.

— И наши бы поскорее вернулись с фронта.

— Когда за продуктами ходили, то мамка говорила, что в деревню две похоронки пришли, – вспомнил Евсейка.

— Кому?

— Из наших, кто в тайге, сейчас никому из родственников.

— Интересно, волки отступили из деревни?

— Кто его знает…

— Дядька Ермоха распугал серых разбойников своими вилами, – пошутил один из подростков.

— Неужто ни у кого не осталось ружья?

— Милиция забрала, сказали, такой закон. Война, мол.

— Прямо у всех и забрала?

— Говорили, что у всех. Оставили только промысловикам.

— Дядя Матвей, а после сезона у нас тоже заберут? – обеспокоенно посыпались вопросы Глушаку.

— Нам без ружей никак нельзя.

— А я не отдам.

— Куда денешься? Скажут, что закон.

— Я-то не денусь, а ружьё и припасы спрячу!

— Хуже будет! Найдут – не обрадуешься!

— Шиш им! Всё равно не отдам.