Гейне. Двойная игра - Анатолий Леонов Страница 103

— Батенька мой, — восторженно ревел Садовской, катаясь вокруг Демьянова на своей коляске. — Как же я рад вас видеть! Неужели прямо с той стороны?

— Не совсем. Чтобы не вызвать подозрений, две недели пришлось добираться до Москвы окольными путями.

— Понимаю! А как решили вопрос с командировкой?

— Тут все просто, — отмахнулся Гейне. — Борис Александрович, отец Тани, все сделал через свои связи. Так что я чист!

— Великолепно! Ну, рассказывайте о главном! Как все прошло?

Демьянов торжественно осмотрел всех присутствующих, сидевших за столом, затаив дыхание, и широко улыбнулся:

— «Престол» очень заинтересовал германское руководство. Нам поверили.

В комнате раздались аплодисменты и радостные возгласы.

— Абвер для начала поставил перед нами несколько задач. — Гейне вытащил из внутреннего кармана листок бумаги и развернул его.

— Вы что же, — с осуждением покачал головой Сидоров, — с этой бумажкой через линию фронта?

— Ну что вы, Алексей Алексеевич, это я час назад дома записал. По памяти. Соблаговолите!

Он протянул бумагу Садовскому. Тот с каким-то благоговением принял ее, точно это был наградной лист от Верховного командования вермахта.

— Тут всего четыре пункта, и ничего про будущее России! — удивился поэт.

— Борис Александрович, по-моему, вы торопитесь, — покачал головой Гейне. — Вы же сами говорили: «Сейчас ждать и быть готовым, а как падет советская власть, выступить с категорическим принятием немецкого руководства на первое время и начать исподволь агитацию за установление монархии…»

— Ради бога, — не выдержав, вступил в их спор Глебов, — что там за четыре пункта?

— Прошу прощения, господа! — встрепенулся Садовской. — А пункты такие: первый — активизировать антисоветскую пропаганду среди населения, всячески восхваляя гитлеровскую армию и «новый европейский порядок»; второй — вести агитацию за немедленное окончание войны; третий — развернуть диверсионную и саботажническую деятельность; и четвертый — приступить к созданию подпольных ячеек организации в промышленных и областных городах СССР.

— Ну что же? Толково, — согласился профессор Сидоров и повернул голову в сторону все время молчавшей жены: — Не правда ли, Верунчик?

Женщина молча согласилась, ограничившись простым кивком головы.

— Кстати, Борис Александрович, стихи я ваши перевел и передал германскому командованию. А ваше письмо, Василий Петрович, увы, сгинуло где-то в смоленском концлагере!

На лице Глебова промелькнула тень разочарования, но, увидев ревниво-подозрительный взгляд Садовского, он натянуто рассмеялся и замахал на Гейне руками:

— Ну что вы, Александр Петрович, эка безделица! Это я так… просто…

Садовской, отвернувшись от Глебова, громко прочистил горло и по-отечески строго посмотрел на Гейне.

— Дорогой Саша, я считаю, что нам стоит подумать сразу перейти к третьему пункту и провести своими силами большую диверсию, чтобы оправдать доверие германского руководства.

Гейне снисходительно улыбнулся и кивнул головой:

— Я уже думаю над этим, Борис Александрович. Есть люди и есть средства, и скоро о нашей акции возмездия заговорит вся Москва!

Глава сорок шестая

«Докладная записка начальника 4-го управления НКВД СССР П. А. Судоплатова заместителю народного комиссара внутренних дел СССР В. Н. Меркулову о результатах направления в спецорганы противника агента Гейне от имени легендированной организации "Монастырь".