Анна Павлова и священный рубин - Юлия Алейникова Страница 105

— Устала? – Степан ждал ее на проходной. – Давай сумку. Ну, как наши успехи?

— Все в порядке, – кивнула Марина. – Я, как ты и велел, целый день всем рассказывала, что хочу продать подвеску. И даже знакомой одной позвонила.

— А что голос такой нерадостный? Что-то случилось?

— Ну нет. Как бы это сказать?.. Понимаешь, та знакомая, которой я звонила, она журналистка, и мне пришлось придумать повод для звонка, не могла же я ей сразу вывалить, что хочу подвеску продать…

— И что?

— Понимаешь, она ведет колонку «Культура и искусство», ну вот я ей и сказала, что звоню насчет одного знакомого. Очень талантливый художник, и не хочет ли она о нем написать.

— И что?

— И она хочет взглянуть на твои работы, и желательно прямо сегодня. Извини, я просто не знала, что придумать, – выдохнула Марина, ожидая выволочки, но ее не последовало.

— Нет проблем. Пусть смотрит. Они висят в галерее Артема Коняева. Слышала о такой?

— Нет.

— Приличное место, находится на Старо-Невском проспекте. Звони своей журналистке.

— Думаю, нам тоже надо туда подъехать, – предложила Марина.

— А у тебя сил хватит? Не устала?

— Хватит. Только я бы немного перекусила.

Журналистка уже была на месте. Среднего роста, с шустрыми живыми глазами и уверенными свободными манерами.

— Мариша, привет. Так это и есть твой гений? – протягивая Степану руку, поинтересовалась журналистка и, не дожидаясь представления, выпалила: – Елена Судакова. А вас как величать?

— Степан, – целуя поданную руку, представился Степан. – Вишняков.

— Гм. Я тут немного осмотрелась, пока вас ждала. Но, думаю, стоит еще раз взглянуть на работы внимательнее, – проговорила Лена, беря Степана под руку и как-то незаметно оттирая Марину на второй план. – Где же вас разыскала Марина, мне казалось, она редко бывает на вернисажах, вся в балете?

— Мы с ней соседи, – любезно улыбнулся Степан, подводя журналистку к своим работам. – Вот эта стена.

Марина с интересом смотрела на картины. Она действительно ничего не понимала в живописи, не разбиралась в стилях и направлениях, технике и свете, а бывая в музеях или на выставках, просто получала удовольствие от искусства, разделяя картины на плохие и хорошие, руководствуясь исключительно своим вкусом.

Картины Степана ей понравились. Они поражали своей реалистичностью, и в то же время было совершенно очевидно, что это не фотографии. Здесь были представлены один натюрморт, два портрета и несколько бытовых зарисовок, обычные сцены. Люди, идущие вдоль пыльной трассы, уличное кафе у обочины уходящей вдаль дороги, отдыхающие в тени рабочие. Ничего особенного, но нарисовано было мастерски. Надо же, а она считала Степана каким-то несерьезным халтурщиком: тату-салоны, какая-то мазня под заказ. «А он настоящий художник», – с раскаянием и восхищением подумала Марина.

— Неплохо. Что вы оканчивали? – растягивая задумчиво слова, спросила Лена, продолжая крепко держать Степана за локоть.

— Академию художеств.

— Неплохо, – словно вынося окончательный вердикт, проговорила Лена. – Я хочу посетить вашу мастерскую. Я посмотрю ваши работы, потом мы можем поужинать и обсудить отдельные детали моей будущей статьи. Думаю, я сумею привлечь внимание к вашему творчеству.

Предложение Лены прозвучало весьма двусмысленно. А точнее, весьма недвусмысленно. Учитывая тон и взгляды, которые Лена бросала на высокого, статного Степана.