Убийство во французской книжной лавке - Грег Мосс Страница 108

— Думаю, вы сами знаете.

— Могу вас заверить, что нет.

— Тогда позвольте мне объяснить. Во-первых, факт вашего знакомства с покойной. Во-вторых, ваше присутствие при обнаружении ее тела. В-третьих, отсутствие у вас удивления по поводу этого события. В-четвертых, ваше желание участвовать в расследовании, проводимом бригадиром. В-пятых, ваше настойчивое стремление проникнуть в ее комнату в гостевом доме. В-шестых, показания месье Наполеона о вашем споре с умершей.

— Чего никогда не было, – твердо заявила она.

— В-седьмых, ваше поведение.

— Мое поведение?

— В контексте этих драматических событий вы держитесь слишком спокойно, на мой взгляд, слишком непринужденно.

— Вы бы предпочли, чтобы я билась в истерике, падала на пол и рвала на себе одежду?

Не успела Зои произнести эти слова, как тотчас пожалела об этом. Хотя она и хотела придать им оттенок шутки, ей стало не по себе оттого, что они прозвучали двусмысленно. К счастью, инспектор, похоже, этого не заметил.

— Вопрос не в том, что бы я предпочел, – продолжил он. – Вопрос в том, что могло бы показаться более естественным.

— Вы хотите сказать, что я «бессердечная женщина».

— Разве я это имел в виду?

— Мне так показалось. – Зои осознала, что перегибает палку, различив нотки воинственности в своем голосе. – Не хотите ли перейти к делу?

— Вам было шестнадцать лет, когда вас впервые затронуло расследование тяжкого преступления, караемого смертной казнью. Вы вели себя неоднозначно. В официальном отчете указано, что ваши мотивы и действия вызывали подозрения, хотя в итоге были оправданы. Однако вскоре после этого вы стали свидетелем обстоятельств нескольких других убийств. Это кажется мне экстраординарным.

— Я не уверена, что меня должно волновать, считаете вы столь давние события «экстраординарными» или не считаете. Вам есть еще что-нибудь сказать о вашем текущем расследовании, кроме бессмысленных поводов докучать мне?

— Я полагаю, в какой-то момент, много лет назад, офицер, проводивший расследование, должен был сказать вам, что невиновным нечего опасаться и что задача полиции – докапываться до правды, а правда может навредить только виновным?

— Что бы мне ни говорили когда-то, это совершенно не объясняет причины вашего появления в моем доме.

— В вашем магазине, – съязвил он.

— Который является и моим домом, – настойчиво повторила она.

Все это время Зои стояла неподвижно, вцепившись руками в край столешницы. Осознавая, что этот жест выдает ее напряжение, она сложила руки на груди, но тут же пожалела об этом, понимая, что приняла защитную позу. Между тем инспектор стоял вполоборота к ней, его округлые плечи под поношенным пальто слегка покачивались, когда он переминался с ноги на ногу. Только время от времени он встречался с ней взглядом. Его манера поведения наводила на мысль, что он прислушивается к тону ее голоса, пытается уловить нотки слабости или нервозности, что могло бы подсказать, как ему следует продолжить допрос – потому что это был допрос, в чем Зои не сомневалась. Отныне она была «лицом, представляющим интерес для следствия» по делу о смерти Барбары Эрколлани.

— Что вы скажете о моих семи аргументах?

— Я бы назвала их нерезонными.

Но на самом деле они вполне себе резонные. Перечисляя их в таком порядке, я понимаю, как они могут выглядеть в совокупности.