Чашечку кофе, доктор? - Ольга Авдеенко Страница 11

Светловолосая медсестра, ободряюще улыбаясь, объясняла женщине с забинтованной рукой, где находится аптечный киоск. На ее миловидном лице не читалось ни тени недавних переживаний – оно выражало спокойную уверенность и приветливость, словно сестра разговаривала не с пациенткой, а с соседкой, заглянувшей за рецептом домашнего пирога. Инспектор дождался, когда женщина ушла, приблизился к конторке и только тогда заметил, что веки у медсестры покраснели и припухли.

— Вы прекрасно держитесь, мисс Барлоу, – похвалил он.

Та пожала плечами:

— А как же иначе? Нельзя показывать больным, что мы чем-то встревожены. Это может их испугать. А я первая, кого они видят, когда приходят в наше отделение.

— Да, верно.

— Вы хотите еще что-нибудь уточнить? По-моему, я уже рассказала все, что знала.

— Скажите: вы записываете адреса пациентов?

— Обязательно. Потом я помогаю врачам заполнять лечебные карточки.

— Тогда у меня личный вопрос: доктор Паттерсон принял сегодня пациента по фамилии Кроуфорд. Мне хотелось бы понять, тот ли это человек, которого я знаю.

Сестра Барлоу раскрыла лежавший на столешнице конторки журнал в тканевой обложке, страницы которого были исписаны ее ровным ученическим почерком, и прочла:

— Уильям Генри Кроуфорд, Гросвенор-стрит.

— Да, это он, – кивнул Найт.

— Можете не беспокоиться за своего знакомого, – улыбнулась девушка, – это был легкий случай. Доктору Паттерсону не понадобилось и двух минут, чтобы… – Ее лицо вдруг омрачилось, губы задрожали: – На двенадцать был записан еще один пациент, на осмотр после операции. Но он почему-то не явился… Боже мой! Если бы он пришел, то и я зашла бы к доктору Паттерсону раньше и тогда мы, может быть, успели бы ему помочь! Какая трагедия! Ведь он совсем молодой! У него осталась жена… вернее, теперь уже вдова…

Медсестра украдкой огляделась, вытащила из кармана фартука носовой платок и промокнула глаза.

— Я хотел бы – на всякий случай – узнать домашний адрес доктора Паттерсона, – попросил инспектор.

Девушка тут же назвала улицу и номер дома.

— Вы помните адреса всех своих коллег? – удивился Найт, записывая.

— О, нет, конечно! Просто я только что отправила посыльного к миссис Паттерсон, нужно ведь было ее известить… А вообще-то я храню у себя все адреса – на случай, если понадобится кого-то срочно вызвать.

К конторке неуверенно подошла девочка-подросток; она тащила за собой зареванного малыша лет пяти, который прижимал к груди окровавленную кисть. Сестра Барлоу немедленно переключила внимание на них.

Инспектор направился обратно в отделение, слыша ласковое воркование девушки:

— Что, мой хороший?.. Порезался проволокой? Бедняжечка! Идем, сейчас доктор тебе поможет, и твоя ручка будет как новая. Вот, я пока оберну ее салфеткой…

В коридоре газетчика не оказалось. Причина этому выяснилась через минуту: из-за дальнего угла выкатилась тележка с высокими, чуть ли не в человеческий рост, стопками чистого белья; ее без видимых усилий толкала перед собой медсестра средних лет и весьма крупного телосложения, строгая и неприступная; в арьергарде, подобострастно изогнувшись, следовал Джек Финнеган. По лицу репортера было видно: он только что задал какой-то провокационный вопрос и ожидает ответа. Строгая медсестра остановилась, выпрямилась, выпятив мощный бюст, уперла руку в бок и разразилась короткой речью. Инспектор Найт не мог разобрать слов, но было нетрудно понять, что репортер получил суровую отповедь. Тот, впрочем, ничуть не смутился, а лишь почтительно раскланялся. Медсестра, явно довольная собой, выстрелила в него короткой заключительной фразой, а затем ухватилась за свою тележку и гордо двинулась дальше. Финнеган заметил инспектора, возвел глаза к небу и оскалился.