Мертвец стучится в двери - Джон Диксон Карр Страница 11

— Вот это и ставит меня в тупик. – Тоби потер щеку. – Шутник, его злоба. Либо злоба, либо неразвитый детский ум, неспособный осознать, что он творит.

— Почему ты все время говоришь «он»? – удивленно спросила Бренда своим чистым, мягким, как шелк, голосом. – Разве это не могла быть женщина?

Кэролайн обернулась, и краска схлынула с ее лица. А вот на Тоби ее слова произвели иной эффект.

— Господи, – глядя прямо перед собой, прошептал он после секундного молчания. – Господи, какой же я тупой!

— Подожди! – внезапно сказал Марк, но Тоби не стал ждать.

— Все было здесь, – прорычал он, стуча костяшками пальцев по лбу, – но я был слишком туп, чтобы понять это. Я даже думал о лазарете, но не связывал его со спортзалом. Конечно! Есть только один человек. Роуз Лестрейндж.

Марк предвидел это, но предупредить не смог. По комнате пронеслось волнение, столь же ощутимое, как если бы в гостиную вошла сама Роуз Лестрейндж.

— Как интересно! – пробормотала Бренда.

— Но это же абсурд, – сказала Кэролайн. – Женщина? – добавила она в ужасе. – В мужском спортзале? И смеется?

— Да, смеется, – хмуро сказал Тоби.

— Но этого не может быть…

— Ангел мой, ты так наивна. Да, это как раз то, что и сделала бы наша Роуз, и ей бы это понравилось. Такое у нее чувство юмора. Как я сказал? «Либо злоба, либо неразвитый детский ум, неспособный осознать, что он творит». Не хочу показаться невежливым, но у нее есть и то и другое.

— Тоби, – почти прорычал Марк, – ты выслушаешь меня?

— Да, Тоби, – вставила Бренда, откинув голову. – Пожалуйста, выслушай Марка!

— У меня к тебе только один вопрос, – сказал Марк. – Зачем все это нужно Роуз Лестрейндж?

— Тогда я задам тебе другой, – ответил Тоби. – Объясни, что произошло в лазарете месяц или около того назад. Это несложно.

— А что произошло в лазарете? – вмешалась Кэролайн.

— Наша Роуз развлекалась там с молодым человеком и даже не отрицала этого. Она только смеялась и говорила, что никто ничего не может доказать. Перестань краснеть, ангел мой, и не делай такое каменное лицо! Бренда, я к тебе обращаюсь.

— Да? – ответила Бренда ясным голосом.

— Ты когда-нибудь слышала, как Роуз Лестрейндж говорит на свою любимую тему?

— Нет, не думаю.

— До того как люди перестали приглашать ее в гости, она отпускала такие перлы, что краснели бы даже матросы и грузчики. Помню один такой. Она хотела бы, чтобы с ней занимались любовью на фоне – цитирую – чего-нибудь странного и необычного.

— Полагаю, – кивнула Бренда, – некоторым мужчинам это понравится.

— Так или иначе, это наша Роуз. Заметьте, мне все равно, сколько у нее кавалеров. Но когда эта злоба выплескивается в спортзале…

— Вот именно, – перебил его Марк. – И именно здесь твоя версия рушится окончательно.

— С какой стати? Почему она рушится?

— Мы можем хотя бы понять, что произошло в лазарете. – Краем глаза Марк заметил лицо Бренды, но не остановился. – Мы не можем понять другое. Зачем ей рисовать статую Основателя или устраивать покушения – действительные или постановочные – на жизнь Джорджа и Губерта Джонсонов?

— Не знаю. Я признаю это. Тем не менее, когда она заводит разговор на свою любимую тему…

— Ее любимая тема здесь ни при чем. Ты же не считаешь, что она в три раза безумнее Мартовского зайца?

— Как странно, – Бренда обратилась к потолку, – что защищать ее должен именно Марк.