Анна Павлова и священный рубин - Юлия Алейникова Страница 110

Кабинет капитана был лишен казенной мрачности времен застоя. Ни тебе выкрашенных темно-зеленой краской стен, ни жестких деревянных стульев с прямыми пыточными спинками, ни казенных потертых столов, заляпанных чернилами.

Светло, современно, почти уютно и не страшно.

Не страшно? Как же. Очень страшно. Об этом буквально вопил своим видом присевший на краешек стула Алексей Анатольевич. Взгляд у него был испуганный, губы подрагивали, лицо было бледно, на скулах выступили неприятные красно-лиловые пятна.

— Объясните мне наконец, что вам от меня надо? Я требую, чтобы мне разрешили позвонить. Я должен позвонить дочери. Я пенсионер, я старый человек, у меня сердце…

— Сейчас я все вам объясню, – присаживаясь на место, устало вздохнул капитан, которому всю дорогу пришлось выслушивать испуганное нытье старика. – Я хотел расспросить вас о Галине Коваленко. Вы же ее знали?

— Знал, – с легкой запинкой ответил Алексей Анатольевич. – А при чем тут она, она же умерла?

— Так и есть. Ее жестоко убили.

— Но я узнал о ее смерти по телевидению. Мы не виделись много лет.

— Так что вам нечего бояться, не правда ли? – мягко проговорил капитан.

— Ну да, – все так же неуверенно пробормотал Алексей Анатольевич, но глазки его забегали. – Но почему вас вообще интересует мое знакомство с Коваленко?

Он не сказал с «Галиной», как сказал бы близко знавший покойную балерину человек, не назвал ее по имени-отчеству, он сказал «Коваленко». Любопытно.

— Ее убили, идет следствие, мы опрашиваем всех знакомых балерины, – пояснил капитан. – Так вы мне расскажете о вашем знакомстве?

— Да. А что именно? – Нервозность старика не уходила, и хотя он перестал дрожать и пятна на щеках заметно побледнели, теперь он принялся нервно мять руки.

— Все. Когда вы познакомились, как часто виделись, насколько близкими были ваши отношения, любые подробности, – с прежней доброжелательностью сказал капитан.

— Я точно не помню, когда мы познакомились, – уклончиво ответил Алексей Анатольевич. – Вероятно, лет тридцать назад или около того. Коваленко тогда была звездой, мы с женой иногда ходили на ее спектакли.

— Как, ваша жена тоже была знакома с Коваленко?

— Нет. Только я, – поспешил поправиться Алексей Анатольевич.

— А как же вы познакомились?

— Ну, я дождался ее у служебного входа, подарил цветы, так и познакомились.

— Странно. Мне кажется, многие поклонники дарят артистам цветы и даже ждут их у служебного входа, но вряд ли это достаточный повод для личного знакомства, – усомнился в искренности говорившего капитан.

— Ну я делал так несколько раз, наверное, она меня запомнила.

— А вы не могли бы припомнить подробности: какое время года было, может, даже месяц? – продолжал копать капитан.

— Лето, кажется… Нет, нет. Весна. Точно, весна. Начало мая. Сезон заканчивался. – Алексей Анатольевич постепенно успокаивался, обретал уверенность, соображал гораздо лучше.

— Прекрасно, и как же начиналось ваше знакомство?

— Ну я в очередной раз подарил ей цветы, она улыбнулась, поблагодарила, сказала, что часто видит меня на спектаклях, я сказал, что восхищаюсь ее творчеством, проводил ее до машины.

— Она сама водила машину?

— Нет. Это было такси, – легко пояснил Алексей Анатольевич.

— Гм.

— Мы немного поговорили, стоя у машины.