Тайный ликвидатор - Валерий Шарапов Страница 110

Светланы, слава богу, здесь не было, осталась с Анной, и уже, видимо, обе направлялись в горотдел. Ветлужный – с ними. Пенсионер по такому случаю решил покинуть свой отдавленный стул и размять старые кости.

Перебежал Пантелей, как-то замешкался, став мишенью среди кривых тополей. Стилет открыл из канавы беглый огонь. Пантелей вскрикнул, ноги его спутались, и он повалился на землю. Намокало от крови простреленное плечо. Он выл, подобрав под себя ноги и уткнувшись лицом в траву. Идиот! Что ему не нравилось в песочнице?!

Подполз один из сотрудников, стал оттаскивать раненого бойца. Ничего серьезного там не было, кость, скорее всего, не задета.

— Допрыгался, малец? – засмеялся Стилет.

Милиционеры открыли ураганный огонь. Пули трясли кленовую поросль, ломались ветки, сыпалась листва. Едва затихло, из канавы прогремели выстрелы в ответ – Стилет, как видно, сменил обойму.

И снова карусель: только отстрелялся, понесся в его сторону огненный рой. Тряслись многострадальные кусты, пули чиркали о каменную ограду.

— Прекратить огонь!!! – страшным голосом заорал Некрасов. Ему чуть дурно не стало, когда он увидел, как из подъезда шел Дмитрий Поляков на костылях и двинулся в их сторону! Это было незабываемое зрелище. Длинный, горбатый, весь переломанный, с морщинистым бледным лицом, он едва ковылял, смешно переступая здоровой ногой. Видимо, услышал выстрелы, да и Анны что-то долго не было. Он все понял. Идти не мог, но шел, шумно отдуваясь. Обогнул кустарник, вышел на пустырь. Зрелище было какое-то иррациональное: искалеченная фигура тащится по пустырю. Милиционеры изумленно таращились на Полякова, прекращали огонь. Пропели две последние «шальные» пули, и стало тихо.

Поляков подошел к кустам, остановился. От напряжения у него дрожали руки, сжимающие костыли.

— Прекратите… – захрипел калека. Голос сорвался, он закашлялся. – Прекратите, что вы делаете? Это безумие… Николай, это ты?

Кусты помалкивали.

— Николай, я был дурак, но теперь дошло… – хрипел Поляков. – Хотел отомстить за меня и, похоже, это сделал… Зачем, Николай? Я жив, я вышел… Что вы натворили? Что теперь будет с Анной? Погибнешь ты сейчас или убьешь кого-нибудь – что это изменит? Мои ноги от этого не побегут, годы в лагере не вернутся… И знаешь, еще недавно у меня была вера в людей… А теперь… что от нее осталось? – Он замолчал, переводя дыхание, потом снова продолжил: – Выходи, Николай, пожалуйста, хватит… Ты же сам понимаешь, что это все… Даже не знаю, смогу ли быть тебе благодарен…

В кустах что-то заворочалось, раздвинулись ветки, Стилет начал приподниматься. В руке у него был пистолет.

— Не стрелять! – крикнул Андрей. – В Полякова попадете!

В принципе, хороший стрелок свалил бы Стилета, но никто не решился. А тот стоял, опустив старенький ТТ, и угрюмо смотрел на Полякова.

— Ну здравствуй, – выдохнул Дмитрий. – Мы с тобой уже несколько месяцев не виделись…

У Стилета дрогнули губы.

— Зачем вы вышли, Дмитрий Сергеевич? Тут пули свистели. Это не ваша война. Я делаю то, что должен.

Голос сменился. Это был уже не голос Стилета или дяди Степы, а что-то совсем другое: уважительное, почтительное и – даже страшно подумать – что-то человеческое…

— Зачем ты это делал, Николай? – В хрипе Полякова сквозило отчаяние. – Я тебя не просил…