Адский прииск - Николай Свечин Страница 110

Лыков хохотнул:

— В гробу видали паны скипетр русского царя, и другие скипетры тоже. Они хотят создать свое независимое государство из тех же трех частей. Послав всех обещателей к черту.

— Вот-вот. А мы отделываемся полумерами, лечим смертельную болезнь примочками.

— Скажи, для чего объявлена реквизиция перца во всех видах – и молотого, и горошка, и в стручках? – поинтересовался Алексей Николаевич. – Жена просила узнать. Это для нужд полевого довольствия армии?

— Официально да, перец изымают для армии. На самом деле хотим делать из него перцовый газ. Но – секрет! Еще вопросы есть? А то мне скоро уходить.

— Я слышал разговоры про снарядный голод. Неужели это правда?

Виктор Рейнгольдович скривился:

— Увы. Еще в двенадцатом году мы поднимали этот вопрос перед Сухомлиновым. Военный министр вызвал руководителей артиллерийского ведомства, и те доложили: норма русской армии тысяча зарядов на орудие вполне достаточна. Мы, разведчики, возразили: германская норма три тысячи зарядов, и немцы считают ее недостаточной, хотят повышать. Война будет длинной, понадобится много огнеприпасов. Давайте установим две тысячи! Сухомлинов слушал, слушал и принял компромиссное решение: повысить нашу норму до полутора тысяч.

— Ну хоть так, – одобрил Лыков. Но Таубе его огорошил:

— Цифра осталась на бумаге, а реальные запасы, чтобы ты знал, всего восемьсот пятьдесят зарядов на орудие. Это то, с чем мы вступили в войну. Сволочи… Стреляем три месяца, а бить уж нечем. Спасибо начальнику ГАУ[103] генералу Кузьмину-Караваеву и главному инспектору артиллерии великому князю Сергею Михайловичу. Поскольку он августейшей крови, то неприкасаем для критики. А в окопах уже крик стоит: где снаряды? Про парки и говорить нечего. Во всей армии лишь два местных артиллерийских парка содержались в полной боевой готовности: один в Киевском военном округе, а второй в Варшавском. Все другие начали снаряжать разобранные боеприпасы и ввинчивать в них дистанционные и ударные трубки только после объявления войны. Мобилизационная готовность таких парков, ты не поверишь, триста пятьдесят дней. Год, понимаешь? Год! А люди там гибнут без огневой поддержки.

— Ты сказал, война будет долгой, – задал очередной вопрос сыщик. – Скажи: насколько? Ведь такое колоссальное напряжение сил общество долго выдерживать не сможет. Нервы у всех сдадут.

— Эх, Леша… Публицист «Нового времени» знаменитый Меньшиков обещал читателям, что бои закончатся к Покрову дню[104]. Но он болтун, чего ждать от штафирки? Дела обстоят сложнее. Только что от меня ушел офицер английской миссии полковник Нокс. Он спросил меня о том же. Я ответил: год-полтора, больше не протянем. А он ответил: наивные вы люди, русские. Эта война – мировая катастрофа. И короткой она быть не может. В лучшем случае закончится через три года, а может, и через шесть. Вот так.

Генерал встал:

— Алексей, извини, мне надо идти. Генерал Янушкевич, начальник штаба Верховного Главнокомандующего, собирает совещание по вопросам разведки.

— Последний вопрос: как мои сыновья? Нет на них нареканий?

— Воюют. Николай в Кавказской армии, Павел в Пятой, на Юго-Западном фронте. Они у тебя молодцы.

Так в хлопотах и волнениях закончился тысяча девятьсот четырнадцатый год. Военные действия шли уже 166 дней. Согласно приблизительным подсчетам, было убито и искалечено 3 672 000 человек. Бойне не было видно ни конца, ни края.