Смерть в Рябиновой горке - Марина Крамер Страница 111

«Ищи, кому выгодно», — шепнул внутренний голос.

Держа пистолет двумя пальцами через пакет, Женя вышла на лестницу и крикнула:

— Господин Железный, будьте добры, поднимитесь к нам.

Когда Ржавый вошел, она молча подняла руку с пистолетом на уровень его глаз. Лицо авторитета сделалось сперва бледным, потом красным, глаза сузились, а рот искривился в крике:

— Ах ты тварь! Да я… я тебя… — И вдруг он упал на пол, схватившись за грудь.

— «Скорую»! — крикнула Женя с лестницы.

Провозились с обыском до самой ночи, параллельно в поселке шла зачистка, и это тоже принесло ряд сюрпризов в виде парочки беглых осужденных, проживавших в Оврагах без паспортов, и нескольких находившихся в розыске по разным статьям. Остальных проверили и задерживать не стали. Женя с Горицким, опечатав дом и ворота, уехали из Оврагов последними.

— Начальник полиции грозился на вас управу найти, — посмеивался Горицкий.

— Пусть ищет. Должен же он хоть что-то искать на рабочем месте.

— Напишите на него рапорт первой.

— Я только еще кляузами не занималась. По большому счету у меня к нему претензий нет, разве что участковых распустил, контингента не знают, — отмахнулась Женя. — Пусть спит спокойно, мне не до него.

— Так зато ему теперь до вас, вы ж ему на мозоль наступили, сделали то, что он уже давно должен бы сам провернуть.

— Пусть спасибо скажет, что я за него разгребла.

— Так он вас сживет, не понимаете, что ли?

— Ну, назначат вам нового начальника, всего и дел, — пожала она плечами.

— А мне зачем другой? — удивил ее Горицкий. — Мне с вами отлично работается, потому и говорю — защищайтесь превентивно.

— Да не буду я, Вячеслав Викторович, — устало произнесла Женя. — Пусть пишет, звонит, жалуется — я не хочу в этом участвовать. Мне осталось найти, кто конкретно убил Лосева и дочь Железного, чтобы дело закрыть, так что мне не до начальника полиции с его сведением счетов. А потом я в отпуск поеду. На две недели, — уточнила она.

— А вот это правильно, — одобрил капитан.

У него зазвонил телефон, Горицкий ответил:

— На проводе. Да, закончили. Едем в город. А что? Как? Зачем еще? Ладно, сейчас передам. Медведев звонил из больницы, — сказал он, убрав трубку. — Железный в себя пришел, вас требует.

— Обойдется. Я устала и спать хочу, вторые сутки на ногах, а до этого летела и ехала, — отозвалась Женя.

— Лешка говорит — он прямо из себя выходит, требует, чтобы срочно.

— Разворачивайтесь, Николай Николаевич, — устало произнесла Женя. — В больницу едем. А счастье было так близко, мы ж уже на мою улицу свернули…

Железный лежал в палате кардиологии один, у двери сидели два полицейских, вскочивших, едва Женя показалась в конце коридора.

Она вошла в палату, подошла к койке, где, подключенный к мониторам, лежал Железный, и все тем же усталым тоном, что в машине, спросила:

— Ну, чего тебе еще?

— Женька… — просипел он, с трудом поднимая опутанную проводами руку. — Женька… я что сказать хотел… ты помощника моего Виталика потряси… Виталика Ружевского, слышишь? Это он… Лося шлепнул…

— Лося — он. А дочь твою? Как ее, кстати, звали-то полностью?

— Яна… Яна Марковна Заботина…

— Замужем, что ли, была?

— Нет… мать фамилию свою дала, моя, сама же видишь… тяжелая, не бабская… Хотя вот тебе бы пошла…

— Меня своя устраивает, хватит мне в родню набиваться! — отрезала Женя. — Яна Марковна Заботина, значит… Ну, и кто Яну Марковну приговорил? И за что?